Американские критики констатируют, что после войны вошел в моду жанр «мистерии стори». Но это не просто роман и новелла тайн, а непременно с убийствами. Появился термин «худонит» — от who done it, «кто сделал это?». Кинокомпании охотно экранизируют эти «ктосделалэто» романы и рассказы с кровавыми тайнами, например — «Ребекка» Хичкока, «Страх», «Пусть она отправится в рай» и другие. Радиокомпании тоже передают страшные вещи. Сейчас транслируется свыше 30 произведений в духе чисто американского «тека». И особенно сейчас в моде истории, где убийства происходят в старинных домах, как в «Винтовой лестнице». Старинные дома, фигурирующие в этих произведениях, дома с кровавой тайной напоминают дом Эшеров Эдгара По, где царит такая же атмосфера ужаса… Сегодняшняя американская детективная литература — полный отход от дюпеновского По, от ясного ума, логики мышления, от По дневного сознания… Ночной По оказал в свое время влияние на европейских декадентов и символистов. Ночной По сейчас — знамя американского «тека». Америка сейчас главный штаб адептов декаданса… Американская детективная литература сейчас — это черная литература в миллионных тиражах.
Но дело не только в книжном рынке Америки. Сейчас Америка ведет идеологическое наступление на весь мир, поставив задачей создать в ряде стран свои идеологические рынки. «Тек» — одна из главных статей литературного экспорта Америки. «Тек» и кино — весьма эффективное средство завоевания рынков, их занимательность и доходчивость используются для духовного закабаления масс. Скоро греки и турки, наверное, будут читать Крейг Райс и с замиранием сердца смотреть на винтовую лестницу, по которой поднимается объятая ужасом Элен. Но «тек» не только должен пугать, но и пропагандировать. Кинокомпания братьев Уорнер скоро выпустит фильм Cloak and rapier («Плащ и шпага»), в котором снимается знаменитый актер Гарри Купер. Он выступает в роли ученого специалиста по атомной физике, сотрудника Стратегического бюро США. Этот детективный фильм посвящен борьбе американской разведки со шпионами энской страны, пытающимися похитить секрет атома.
В прошлом году в New York Times была помещена статья Роберта Магидова, специального корреспондента этой газеты в Москве. Статья касается советской литературы. В конце статьи говорится следующее: «Здесь растет интерес к детективной литературе и “мистери стори”. Союз советских писателей создал специальную комиссию, которой поручено развивать жанр “тека” и “мистери стори”. До сих пор в Советском Союзе этим жанрам не уделялось никакого внимания».
Победа разума, победа логики над тайной — вот кардинальная тема нашей детективной литературы. Геолог, ищущий ценные залежи; наш знаменитый путешественник Козлов, нашедший в пустынях Монголии исчезнувший древний город Хара-Хото; наши востоковеды, которые, будучи вооружены логикой марксизма, расшифровывают настоящий смысл китайских и арабских классиков; следователь, разматывающий клубок преступлений: физик, проникающий в тайну атомного ядра; Андроников, раскрывающий тайну портрета Лермонтова — вот темы нашей детективной литературы. Наша детективная литература — не от слова «детектив», сыщик, а от более широкого — «детект», раскрывать. Раскрывать тайну во имя интересов нашей Родины. Наш «тек» — «тек» ясного победоносного ума, дневного сознания, раскрывающего тайны…
В японских журналах [в прошлом году] помещались статьи относительно того, что советская литература, которая так хорошо развила жанр художественной прозы, почему-то очень хромает по части сюжетной литературы. Высказывалось предположение, что в России, у русских всегда сюжет был слаб, что всегда психология забивала сюжет. Интерес [к рассказам Ефремова в Японии] показывает, что от нас ждут и продукции другого сектора советской литературы — приключенческого. Так что нам нужно учитывать и зарубежную аудиторию, большей частью молодежную аудиторию, которая учится, ищет, а ее заваливают американской литературой, и она отходит от нас. А таких читателей очень жалко терять.
Я вовсе не в шутку приводил [пример] относительно Андроникова. Я считаю, что романтика раскрытия тайны — это очень интересная тема. Кажется, у Каверина было в романе, как пушкинскую главу нашли, как расшифровали — это очень интересно. Я знаю историю того, как Козлов начал искать исчезнувший со страниц истории город. Это был настоящий детектив, но только научный.
Сейчас можно было бы говорить о создании своего советского «тека», не строящегося непременно на криминальной основе, а «тека» на основе раскрытия больших тайн. Нужно противопоставить американскому «теку» наши книги. Нужно, чтобы советская литература, которая дает новое, и в «теке» создала совершенно новое… Советский «тек» должен учесть эту сторону — романтику логики.
РГАЛИ, ф. 2809, on. 1, д. 173, л. 9–28 об, 41 об — 42.
ИЛЛЮСТРАЦИИ
Роман Ким, 1920-е гг. (из архива A.M. Буякова) Владивосток в начале XX в. Восточный институт во Владивостоке Университет Кэйо, 1910-е гг. Японские войска во Владивостоке, 1919 г. Сотрудники ОГПУна стрельбах. В центре, с маузером — Владимир Шнейдер (из архива А.В. Федорова) Артур Артузов, создатель советской контрразведки Роман Ким, 1930-е гг. (из архива A.M. Буякова) Роман Ким, 1960-е гг. Бывшее здание японского посольства в Москве (вид со стороны М. Никитской) Хирота Коки, посол Японии в Москве (1928–1932 гг.), министр иностранных дел Японии (1933–1936 гг.) Передовица «Известий» с цитатами из секретных японских документов Доклад ОГПУ о секретных японских документах, добытых Особым отделом. Декабрь 1931 г. (из фондов РГАСПИ) Доклад ОГПУ о секретных японских документах, добытых Особым отделом. Февраль 1932 г. (из фондов РГАСПИ) Ходатайство о награждении орденами сотрудников ГУГБ НКВД и Разведупра РККА (начало) (из фондов РГАСПИ) Ходатайство о награждении орденами сотрудников ГУГБ НКВД и Разведупра РККА (окончание) (из фондов РГАСПИ) Марианна Цын (из семейного архива) Рисунки Романа Кима (из архива М.Ю. Сорокиной) Рисунки Романа Кима Лефортовская тюрьма (фотография из коллекции профессора Питера Реддуэя, предоставлена Сахаровским центром) Камеры Внутренней тюрьмы НКВД на Лубянке Схема Внутренней тюрьмы НКВД (из архива журнала «Служба безопасности: новости разведки и контрразведки») Роман Ким с женой Любовью Шнейдер (из архива А.В. Федорова) Р. Ким и Л. Шнейдер на встрече с японским журналистом в Москве (из архива А. В. Федорова) Сборник повестей Р. Кима с дарственной надписью автора Ю. Тарскому, бывшему военному разведчику Повесть А. Коробицина, бывшего разведчика-нелегала, с дарственной надписью Р. Киму * * *
Примечания
1
По всей вероятности, опекун Романа Кима до Русско-японской войны владел во Владивостоке «Торговым домом Т. Сугиура» (Тацукицу Сугиура). Имя Рюкичи (Рюкити) иероглифами пишется так:
Они могут читаться и как Тацукицу (пояснение А. Куланова). «Торговый дом Т. Сугиура» вел оптовую и розничную торговлю, открыл банкирскую контору, был агентом нескольких японских пароходств и страхового общества «Ниппон Кайдзио», а также представителем московской мануфактуры Коншина; в 1904 году компания свернула дела во Владивостоке.
