— сказал Ник. — Это значит, что у Российской Империи есть законный повод для вторжения.
— Законность поводов, как ты понимаешь, уже не имеет никакого отношения к действительности, — сказал Ломтев. — У Китая не было никаких законных поводов, а поди же ты…
— Так почему же Россия не вернула Дальний Восток много лет назад?
— Там все достаточно сложно, — сказал Ломтев. — Но самое простое объяснение — у ее руководства не хватило политической воли.
— А как дела с ней обстоят сейчас?
— Я не знаю, — сказал Ломтев. — Я был знаком с нынешним императором, но это, как ты понимаешь, было давно, а люди меняются, даже пожилые. Но, скажу прямо, он тот еще хорек, и от него и тогда-то можно было ожидать, чего угодно.
— И что ты мне посоветуешь? — Нику совершенно не улыбалась перспектива сбежать с одной войны, чтобы тут же угодить во вторую. — Выпрыгнуть из самолета и начать жить заново? С тобой в качестве бесценного советника и вечного спутника?
Ломтев вздохнул.
— Я знаю… знал только одного человека, который — чисто теоретически — мог бы помочь в нашей с тобой ситуации, — сказал он.
— Но, — сказал Ник. — Здесь обязательно должно быть какое-то «но».
— Тут их даже два, — сказал Ломтев. — Во-первых, он жил в Москве, и если он до сих пор жив, то вряд ли переехал.
— А второе?
— Я уверен, что он не захочет мне помогать, — сказал Ломтев. — С моей стороны тоже все сложно. Я считаю его своим личным врагом.
— Почему же он до сих пор жив? — усмехнулся Ник.
— Руки не дотянулись, — сказал Ломтев. — Да и времени чуть-чуть не хватило.
— Понимаю, — сказал Ник. — Должно быть, планирования заговора против императора отнимало все твои свободные часы.
— Да не было никакого планирования, — сказал Ломтев. — По крайней мере, с моей стороны. Это было исключительно спонтанное решение. О котором я, впрочем, ничуть не жалею.
— Да? То есть, если бы у тебя была возможность переиграть этот эпизод…
— Возможно, в некоторых моментах я был бы мудрее, — сказал Ломтев. — Провел бы некоторую работу над ошибками. Но в целом у меня просто не было выбора. Нынешний император мне его не оставил.
— Так, может быть, стоило бы подойти к его убийству с большим старанием?
— Поверь мне, я старался, — сказал Ломтев.
— Верю, — сказал Ник. — А что там с тем человеком, который мог бы нам помочь? Чисто теоретически? Кто он? Из-за чего у вас конфликт?
— Он аристократ, — сказал Ломтев. — Ученый. Занимался как раз таки вопросами перемещения сознания и всякого такого. Впрочем, я не знаю, как далеко он продвинулся. Но других специалистов в этой области я тоже не знаю.
— А на чем был основан ваш конфликт?
— Он меня подставил, — сказал Ломтев. — И твою мать, кстати, тоже.
— И как это вышло?
— Это долгая история, — сказал Ломтев.
— Которую ты не собираешься мне рассказывать?
— Отчего же? — спросил Ломтев. — У тебя как раз много свободного времени, да и я на ближайшие часы никаких дел не планировал.
И Ломтев начал рассказывать.
* * *
Перед тем, как все-таки лечь спать, Кларк сделал несколько телефонных звонков, которые ознаменовали окончание операции по спасению и эвакуации.
Что ж, несколько десятков человек могли облегченно (или разочарованно, люди-то все-таки были разные) выдохнуть, зачехлить оружие и загнать технику обратно в гаражи и ангары. Являющийся нанимателем всех этих людей Кларк прекрасно знал, сколько стоит такая операция и поддержание исполнителей в боевой готовности, и понимал, что с простой зарплаты заместителя директора службы внешней разведки самопровозглашенной Дальневосточной республики таких расходов не потянуть. Или у него есть какие-то другие личные источники финансирования, или тут задействованы совсем другие фонды.
У Кларка не было детей, но он жил уже достаточно долго, и видел, на что готовы пойти некоторые отцы ради спасения своих отпрысков. Хоть директор СВР при личном общении и производил впечатление сентиментального человека, но кто знает…
И все же, у Кларка осталось ощущение некой недосказанности. А может быть, даже неправильности происходящего.
Он никогда не жалел о выборе профессии, пусть это был не его выбор, и людям, которые принимали решение, на судьбу самого Кларка было плевать. Но то было время волков, и для того, чтобы не стать их добычей, ты должен был отрастить клыки и научиться ими пользоваться.
Время волков никуда не делось, пусть теперь Кларк бегал уже с совсем другой стаей.
Но и в этой извращенной охоте всех на всех, в этой извечном противостоянии, где одни волки дрались с другими волками, а травоядные опасливо наблюдали за всем этим со стороны, надеясь, что хотя бы в этот раз их не заметят, была определенная стабильность. Если ты в достаточной степени владел информацией, в этом даже была какая-то предсказуемость. Оседлав информационные потоки, можно было определить, где возникнет очередной очаг напряженности, а где будет временное затишье, и изменить свое географическое положение в зависимости от того, какой образ жизни ты предпочитаешь вести.
Однако, теперь Кларка не покидало ощущение, что он помог выпустить из клетки бешеного тигра-людоеда, рядом с которым большинство волков тоже покажутся травоядными. А предсказать поведение бешеного зверя не может никто.
И речь, разумеется, шла совсем не о Нике.
* * *
Ломтев закончил рассказывать.
— То есть, есть и другие миры? — уточнил Ник после довольно продолжительной паузы. — Параллельные вселенные? И между ними на самом деле можно путешествовать?
— Не физически, — сказал Ломтев.
— И ты, и мама…
— Из другого мира, — сказал Ломтев. — С другой Земли. Она во многом похожа на эту, даже большинство стран так же называются, пусть и в других границах и с другим государственным строем. Но самое главное отличие — у нас нет аристократии. То есть, она, конечно, есть, но только по названию. Молнии из глаз пускать или огненными шарами кидаться они не могут.
— Почему же они тогда называются аристократами? — спросил Ник.
— Исторически так сложилось, — сказал Ломтев. — В нашем мире практически невозможно получить титул, если ты изначально родился в неправильной семье. Но у нас и нет такой колоссальной разницы между аристократами и всеми остальными.
— И этот
