«А парень хорош!»
Согласен. Прекрасно справился со всем хозяйством!
— Я доволен тобой, Первый! — похвалил юношу.
— Рад служить, мой господин! — он вскочил и поклонился.
— Сядь! — пряник я уже дал, теперь пришла пора кнута, — расскажи мне, каким образом с тобой прибыла Рабера?
— Господин, это моя вина…
— Знаю, — жестко сказал я, — а теперь хочу услышать подробности!
— В силу моей невнимательности ваша сестра Джула смогла завладеть письмом. И случайно проговорилась о нём в ходе вечернего разговора с вашей женщиной.
— Что? — изумился я, — от твоих слов, вопросов стало только больше. Рабера и Джула общаются? Каким образом семнадцатилетняя соплячка смогла заполучить письмо от такого обученного профессионала, как ты? Или ты его небрежно бросил в общем зале? Не верю!
— Ваша сестра и госпожа в последние месяцы очень сблизились. Я не видел причин мешать этому.
— И правильно. Я просто удивился. Продолжай.
— Джула вытащила письмо из моего внутреннего кармана…
— Каким образом она могла это сделать? Ты же обученный телохранитель, ученик Боя, да ты намерения других должен чувствовать наперед на часы! И почему ты не отобрал письмо обратно?
— Ваша сестра активировала магический щит. Я не мог до неё добраться не нанеся вреда.
— Это ответ на второй вопрос. Где ответ на первый?
— Моя невнимательность, господин.
— Ты пил? Употреблял наркотики? — недоуменно спросил я.
— Нет, господин.
Я задумался — что могло так сильно повлиять на моего верного вассала, который иногда напоминал мне бездушный магический автомат. И тут меня осенило…
— Какие чувства ты испытываешь к Джуле? Не думать! Отвечать!
— Я… люблю её… — от привычной отстраненности Первого не осталось и следа.
«Асириз…»
…меня раздери!
— Выберите кару, господин, ибо я виновен! — Первый опустился на колени и склонил голову.
— Кару говоришь? — моё лицо закаменело, — будет тебе кара! — я встал, достал узкий изогнутый кинжал, вышедший из‑под рук кузнецов дроу и прикупленный на местном базаре, а затем неспешно обнажил клинок.
Я присел рядом с коленопреклоненным юношей. Не дрогнув, Первый посмотрел на меня. Не дрогнул он, когда клинок резким ударом пробил его левое предплечье насквозь. Звук хруста костей и рвущихся мышц взорвал тишину.
«Не жестоковато?»
Ты сам знаешь, что нет. Не мы такие — жизнь такая. Он позволил себе слабость! Он позволил себе полюбить сестру своего господина! Он позволил себе ослушаться моего приказа! Это практически мятеж! За это казнить надо — итак проявил излишнее милосердие!
Маска равнодушия застыла на лице Первого, кровь из пробитой лучевой артерии толчками вырывалась наружу и уже залила пол под юношей.
— Останови кровь, — приказал я.
Первый мгновенно активировал лечебный амулет и споро выполнил распоряжение.
— Теперь найди лекаря пусть тебя подлечат. Даю час!
Первый поднялся, придерживая левую руку, поклонился и вышел из комнаты. Я проследил за ним взглядом, потом сел за стол, закурил и взял письменные принадлежности. Подумав пару минут, начал писать:
«Дорогой мой учитель, в первых строках своего письма хочу выразить своё недоумение по поводу…»
Минул час, за это время я успел написать длинное письмо Бератрону, запаковать его в плотный конверт и поставить при помощи амулета магическую печать. Первый уже выполнил приказ и теперь стоял около стены, за моей спиной. Когда он заходил в комнату, я краем глаза убедился, что лекарь собрал ему руку заново и наложил магические повязки.
«Все‑таки не стоило снижать боеспособность Первого…»
Я должен был взять кровь!
«Поцарапал бы его…»
Что за бабские мысли? Это жизнь, а не дешевая мелодрама. Первый должен почувствовать боль и видеть, как его жизнь по капле покидает тело. Пробитая артерия — не шутка.
«Как знаешь! Но я считаю…»
Знаю! Потому так и сделал! Разговор окончен!
— Первый!
— Да, господин? — юноша оторвался от стены и бесшумно остановился за моей спиной.
— Ты знаешь, за что я тебе наказал?
— Да, господин.
— Хорошо. Это письмо передашь учителю! — В моем голосе зарокотала угроза, я почувствовал, что Первый вздрогнул от демонических тембров, вырывающихся из моего горла. Я развернулся, отдал ему бумаги и продолжил, глядя в глаза вассала. — Лично в руки. Конверт защищен печатью разрушения и подписью лича. Открыть сможет только он! Но храни его, как зеницу ока. Информация в нем слишком важна! Не подведи меня еще раз!
— Слушаюсь, господин!
— Что лич сказал по поводу моей ауры?
— Он велел передать вам сундук. Позволите принести, господин?
— Да.
Через несколько минут на обеденный стол водрузили небольшой сундук из черной стали, покрытый белыми защитными рунами и окутанный мощным магическим пологом. Я хмыкнул и активировал замок своей личной ученической подписью. Крышка медленно отворилась — внутри лежала пачка исписанных листков бумаги и куча флаконов с разноцветными жидкостями. Я захлопнул сундук и обернулся к Первому.
— Во второй спальне спит мальчик. Пойдешь к нему и заберешь в поместье. Загримируй его, переодень, делай что хочешь, но никто не должен знать о его существовании! В доме отведи ему покои во внутреннем секторе. Не разрешать с ним никому общаться, только тебе и то ограниченно.
— А если Джула или ваши братья…
— Джулу сразу через колено и всыпать ремня, чтобы сидеть неделю не смогла. Феришу и Родигесу сразу в морду, — я задумался, — хотя… отправь всю троицу к Бератрону. И если к тому моменту, когда вернусь в поместье, они не смогут продержаться против меня хотя бы пять минут, то пусть пеняют на себя.
— Я понял, господин, — кивнул Первый.
— Повторю еще раз, этот мальчик очень важен. Никто не должен знать о его существовании. Никто не должен с ним общаться. Если у него возникнут вопросы, то попроси его дождаться меня, объясни это безопасностью. Разумные желания выполняй.
Очередной кивок с каменным лицом.
— Есть идеи как его вывезти порталом?
— В отряде присутствуют два карлика. Одного оставим с вами, а под его личиной проведем мальчика.
— Одобряю, — я вновь закурил, — Рабера отправится с тобой.
— А госпожа согласится?
— Я смогу её убедить. Когда она рядом, я слишком уязвим. Сейчас не время для слабости!
— Да, господин.
— Иди, готовься к обратному переходу. Я хочу, чтобы вы покинули Дариим как можно быстрее. И представь мне главу наемников сопровождения.
Первый поклонился и двинулся в сторону двери, я отвернулся к окну, потушил недокуренную сигариллу и негромко произнес.
— Первый.
— Да, господин? — я даже спиной почувствовал, как он резко обернулся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
