4) Создание боеспособной армии и организованного тыла – без политики, без вмешательства комитетов и комиссаров и с твердой дисциплиной.
5) Обеспечение жизнедеятельности страны и армии путем упорядочения транспорта и восстановления продуктивности работы фабрик и заводов; упорядочение продовольственного дела привлечением к нему кооперативов и торгового аппарата, регулируемых правительством.
6) Разрешение основных государственных, национальных и социальных вопросов откладывается до Учредительного собрания.
Но это была игра уже после того, как опустился занавес и которая не могла изменить ход истории.
Главковерх Керенский
После смещения Л. Г. Корнилова 30 августа 1917 года впервые в отечественной истории пост Верховного главнокомандующего Российских вооруженных сил занял человек, никогда не служивший ни в армии, ни на флоте, не имевший ни военного образования, и, естественно, не принимавший непосредственного участия ни в одном из сражений и боев. Им стал тридцатишестилетний адвокат и буржуазный политический деятель, активный член, а затем и глава (министр-председатель) Временного правительства Александр Федорович Керенский.
«А. Ф. Керенский – фигура очень яркая и красочная, – писал генерал от инфантерии Ю. Н. Данилов. – Лицо, игравшее в истории России после мартовского периода роль весьма большую… Он стал тем единственным человеком, которому удалось приобрести и сохранить хотя бы видимость какого-либо авторитета над бушевавшей революционной стихией».
По мнению другого русского историка А. А. Керсновского, «когда трагически сложившаяся обстановка потребовала от главы Временного правительства и Верховного главнокомандующего выбора между Корниловым и Лениным, Керенский выбрал последнего… Конечно, Керенский не одобрял Ленина, возмущался его «аморальностью», негодовал на его братоубийственную проповедь… Но это были только частности. И тот и другой поклонялись революции. Один воскуривал ей фимиам, другой приносил ей кровавые жертвы. Они говорили на одном и том же языке. Разница была лишь в акцентах. В итоге Керенский предпочел своего Ленина чужому Корнилову, и отдал Ленину Россию на растерзание. В выборе между Россией и революцией он не колебался, ставя выше революции самого себя».
Посещение А. Ф. Керенским войск действующей армии.
Керенский по большому счету не любил армию, и даже будучи Верховным главнокомандующим очень мало занимался ее делами. Все свое время он посвящал вопросами государственного устройства Российской Республики. Важное место в решении этой задачи заняло Совещание, проведенное в последний день сентября. В нем приняли участие представители «Демократического совета», члены партии кадетов, профсоюзов, групп промышленников и Центрального союза кооперативов. «Открывая заседание, – писал Керенский, – я сообщил о нашем плане восстановления коалиции и создания консультативного органа – Временного совета республики, который функционировал бы до созыва Учредительного собрания. Я указал, что на нынешней критической стадии нам следует заниматься не столько разработкой новой программы, сколько немедленным формированием нового кабинета на основе баланса политических сил в стране, и на следующий же день опубликовать фамилии министров. После продолжительных и довольно бурных дебатов мое предложение было принято. На следующий день был опубликован новый состав правительства. Помимо членов тех партий, которые входили в коалицию до 27 августа, в состав нового кабинета вошли два представителя от профсоюзов и группы промышленников. В декларации по случаю провозглашения республики и создания Директории Временное правительство заявляло, что оно будет стремиться к расширению своего состава за счет представителей тех элементов, которые ставят интересы отечества выше временных и частных интересов отдельных партий и классов; Временное правительство также не сомневается, что достигнет этой цели в самом ближайшем будущем».
Тем временем события развертывались стремительно. На Керенского надвигался новый враг – большевики, которые еще совсем недавно помогли Александру Федоровичу справиться с Корниловым. За большевиками смутно угадывались силы, для которых Россия и весь ее народ были не больше, чем разменные пешки в мировой политической игре. И Керенский был также пешкой, уже сыгравшей свою роль и совершенно лишней на доске истории.
С 23 октября начались революционные выступления рабочих в столице и в ряде других городов страны. Ночь с 24 на 25 октября прошла в напряженном ожидании. Керенский ждал прибытия с фронта воинских частей, вызванных через Ставку. К утру они так и не прибыли. Центральная телефонная станция, почтамт и большинство правительственных зданий оказались заняты отрядами Красной гвардии. Зимний дворец находился в полной изоляции: с ним не было даже телефонной связи. На всех улицах вокруг Зимнего дворца патрули Красной гвардии. Все контрольно-пропускные посты на подступах к Петрограду вдоль дорог к Царскому Селу, Гатчине и Пскову были тоже заняты большевиками.
После краткого совещания небольшой группы министров было принято решение, что Верховный главнокомандующий направится встречать эшелоны с войсками. Керенский решил ехать через город в автомобиле. Такие поездки совершались постоянно, и к ним все привыкли. Но в последний момент, когда помощник командующего Петроградским военным округом, адъютант и Керенский были готовы отправиться в путь, прибыли представители английского и американского посольств и предложили выехать из города в автомобиле под американским флагом. Александр Федорович поблагодарил союзников за их предложение, однако заметил, что главе правительства не пристало ехать по улицам русской столицы под прикрытием американского флага.
О последующих событиях повествует в своих мемуарах сам Керенский.
«Попрощавшись с Коноваловым и Кишкиным, оставшимися в Петрограде, я тронулся в путь. Впереди сидели водитель и адъютант, я – в своей обычной полувоенной форме – сзади. Рядом со мной сидел помощник командующего войсками Петроградского округа Кузьмин, напротив нас – еще два адъютанта. Такой расчет полностью оправдался. Мое появление на улицах охваченного восстанием города было столь неожиданно, что караулы не успевали на это отреагировать надлежащим образом. Многие из «революционных» стражей вытягивались по стойке «смирно» и отдавали мне честь!
Выехав за пределы города, водитель нажал на акселератор, и мы вихрем понеслись по дороге. Видимо, ему чудилось, будто кто-то уже донес Ленину и Троцкому о моем отъезде.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
