К концу пребывания на хуторе Керенского стала настойчиво преследовать мысль сделать попытку добраться к открытию Учредительного собрания в Петроград. Ему казалось, что это его последний шанс сказать стране и народу свое мнение о создавшемся положении. Помогли друзья. Они довезли его на санях в Новгород, затем в Бологое, откуда на поезде Александр Федорович доехал до Петрограда, где извозчик доставил его по условленному адресу.
«Учредительное собрание, – писал Керенский, – должно было открыться 5 января 1918 года, и, казалось, все идет по намеченному мною плану. Через три дня я надеялся быть в Таврическом дворце, на открытии собрания. 2 января меня посетил член фракции эсеров в Учредительном собрании Зензинов. Завязавшаяся беседа, поначалу очень дружеская, вскоре обернулась ожесточенным спором. Я и сегодня с болью вспоминаю тот разговор. Я сказал ему, что считаю своим долгом присутствовать на открытии Учредительного собрания. Хотя у меня и не было приглашения в Таврический дворец, я рассчитывал, изменив внешность, пройти по билету какого-нибудь малоизвестного депутата из провинции. Я рассчитывал на помощь в получении такого билета, самонадеянно думая, что мои друзья в Учредительном собрании позаботятся обо мне. Но они наотрез отказались».
Несмотря на создавшиеся сложности, Керенский не терял надежды на то, что ему удастся проникнуть в Таврический дворец. Однако 5 января столица выглядела так, словно в ней ввели осадное положение. За несколько дней до этого большевики создали так называемый Чрезвычайный штаб. Район вокруг Таврического дворца был отдан в ведение большевистского коменданта Г. Благонравова. Сам дворец был окружен вооруженными до зубов войсками, кронштадскими матросами и латышскими стрелками, часть которых расположилась внутри здания. Все улицы, ведущие ко дворцу, были перекрыты.
Ранним утром следующего дня Учредительное собрание было разогнано большевиками. Мечта Александра Федоровича выступить с его трибуны не сбылась. Его пребывание в Петрограде стало бессмысленным, и он покинул столицу.
Некоторое время Керенский проживал в Финляндии, но в начале марта возвращается в Петроград. Там он завершает работу над книгой по материалам Чрезвычайной комиссии по расследованию корниловского дела. Весной 1918 года Александр Федорович переезжает в Москву, где уже летом выходит в свет его книга «Дело Корнилова».
В Москве, куда переехало и советское правительство, Александр Федорович встретился с Екатериной Константиновной Брешко-Брешковской – «бабушкой русской революции», одной из организаторов и лидеров партии эсеров, в 1870-х годах (она родилась в 1844 году) участницей «хождения в народ», 22 года проведшей в тюрьме, на каторге и ссылке, участницей революции 1905 года, после Февральской революции 1917 года поддерживающей Временное правительство. После беседы с ней он вступил в нелегальную организацию «Союз возрождения России», основным пунктом программы которой было «создание правительства национального единства на самой широкой основе и восстановление в сотрудничестве с западными союзниками России фронт боевых действий против Германии». По заданию Исполкома «Союза» Керенский был командирован вначале в Англию, затем во Францию. В конце мая, покидая Россию, Александр Федорович едва ли думал о том, что прощается с родиной навсегда.
Поиски сообщников
После подавления мятежа и ареста Корнилова Керенский направил все свои силы на поиски его сообщников. При этом его взоры в первую очередь были обращены к Дону, где правил Войсковой круг во главе с выборным атаманом Алексеем Максимовичем Калединым.
30 августа, на подъезде к родной Усть-Хоперской станице, Каледин был встречен окружным атаманом Усть-Медведицкого округа. который лично доставил ему срочную телеграмму из Новочеркасска. По мере чтения лицо Алексея Максимовича становилось все мрачнее. Телеграмма была от Богаевского. Она гласила: «Керенским генерал Корнилов объявлен вне закона. Ваше присутствие в Новочеркасске необходимо».
– Эх, зря так поторопился. Рано выступил… – тихо сказал Каледин, пряча телеграмму в карман. – А мы же продолжим свое дело, – добавил он и подал знак вознице трогать дальше.
Посетив родную станицу и нанеся визит окружному атаману, на следующий день, как и предусматривалось планом поездки, Алексей Максимович прибыл на станцию Обливскую, где его должен был ждать поезд. Однако такового не оказалось. Прождав сутки, Каледин принял решение ехать в Новочеркасск на лошадях. В пути следования он посетил станицу Константиновскую, где провел смотр находившихся там казачьих подразделений, а затем выступил перед войсками и населением с небольшой речью. По окончании выступления адъютант вручил ему новую телеграмму, поступившую непосредственно из Петрограда. Она гласила: «Всем, всем, всем! Где бы ни находился атаман Каледин – немедленно его арестовать и доставить в Москву. Керенский».
– Вот и до меня добрались, – горько заметил атаман и, больше не говоря никому ни слова, сел в приготовленный для него автомобиль, который направился в Новочеркасск.
Каледин не знал, как встретит его столица Донской области, куда уже безусловно поступила телеграмма о его аресте. Но даже в это тяжелое время у Алексея Максимовича даже не возникало мысли о возможности не только уклониться от ответственности, но даже о том, чтобы скрыться на время, чтобы разобраться в происходящем. Он смело ехал туда, где должна была решиться его судьба, и решать ее должны были те, кто избрал его на высокую должность. В глубине души Каледин рассчитывал, что члены Войскового круга и рядовые казаки не дадут в обиду своего первого выборного Войскового атамана.
Он не ошибся. Телеграмма Временного правительства в Новочеркасске была встречена с недоверием. Президиум Войскового круга на экстренном совещании решил прежде всего обеспечить неприкосновенность Каледина, а затем уж разбираться в выдвинутых против него обвинениях. На подъезде к городу автомобиль Каледина был встречен взводом конных казаков, выделенных для его охраны. Узнав об этом, Алексей Максимович немного повеселел.
– Спасибо за заботу и преданность, станичники, но атаман на Донской земле в охране не нуждается! – заявил он.
На окраине города Каледин был остановлен огромной толпой, состоявшей из агрессивно настроенных солдат двух запасных пехотных батальонов, которую с трудом сдерживали две сотни конных казаков. Только благодаря последним, автомобиль смог преодолеть этот заслон и доставить Войскового атамана в его резиденцию. Здесь уже начали собираться на заседание члены Донского правительства. Они встретили Каледина стоя. В наступившей напряженной тишине необычно громко прозвучал голос Митрофана Богаевского.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
