Еще тогда, на подъезде к замку, мне захотелось вернуться в отчий дом. Ведь если судьба уготовала мне встречу с принцем, эта встреча случится и в моей башне, у того самого окна, из которого я часами смотрела вдаль. А если мне суждена участь старой девы — никаким балам это не изменить. Под такие грустные мысли мы прибыли в замок.
Графиня приняла нас очень сдержанно. Мне даже показалось, что она не рада нашему появлению. Она вышла к нам, одетая в дорогое красное платье, украшенное черными кружевами, усыпанное драгоценными камнями. Белый воротник платья выгодно подчеркивал белизну лица графини. Казалось, что перед нами не обычный человек, а мифическая красавица, сошедшая с одной из современных картин, которые во множестве везут к нам из Франции, Италии и Англии.
Волосы графини были безупречно уложены. Мне показалось тогда, что графиня оделась так специально к приходу гостей. Но, прожив в замке несколько дней, я поняла, что она всегда одевалась именно так. Для нее не было будних или праздничных дней. Всегда она выглядела так, будто следующий ее шаг перенесет ее в блистающий золотом королевский дворец. Во дворец, полный оценивающих взглядов, готовых каждый неверный шаг, или каждую невыглаженную складку на платье превратить в повод для осуждения и насмешек. Каждое утро графиня тратила часы на свое убранство. Я не видела, как она спит, но у меня такое ощущение, будто она и во сне так же безупречна и так же прекрасна.
С первых минут в замке меня поразил удивительный порядок и чистота. Очень непросто содержать такую громадину в полном порядке. Вот у нас, в нашем замке, раз в неделю бывают две женщины из деревни, которые наводят там порядок. Так вот даже после того, как они весь день метут и моют, самый чистый уголок нашего дома ни в какое сравнение не идет с тем идеальным порядком, который я увидела в Чахтице. Я понимаю, что все это — заслуга строгости графини. Не зря мать говорила мне о том, что хозяйка, которая держит челядь в страхе, тем самым закладывает прочную основу для порядка в своих владениях.
Каждой девушке выделили по комнате. В комнатах были деревянные кровати с дорогим бельем, были столы для письма, стулья, шкафы. Мне хотелось найти хотя бы малейший признак беспорядка. Я чуть не надорвалась, отодвигая от стены тяжелый дубовый шкаф для того, чтобы заглянуть за его заднюю стенку. Я ждала увидеть там паутину или пыль. И если бы я их там нашла, не думаю, что это повлияло бы на мое мнение о чистоте дома Элизабет, но я, по крайней мере, смогла бы считать ее немного ближе к нам, ее гостям, нежели она казалась. К моему великому удивлению, за шкафом была идеальная чистота. И под кроватью. Отчего-то мне стало страшно. Я подумала: «Как же строго нужно относиться к слугам, которые выметают каждую пылинку даже оттуда, куда никто никогда не заглянет?».
Мы жили в замке уже несколько дней, мне казалось, что нас не замечают. Девушки, и я вместе с ними, собирались у одной из нас в комнате, и делились своими мечтами. Однажды пришла служанка, кажется, ее звали Катерина, и сказал, что графиня желает видеть одну из нас — Клару. Другим было передано, что их пригласят. Мы надеялись, что с Клары начнется обещанное нам обучение и с нетерпением ждали ее возвращения. Но прошло два дня, а Клары все не было. Слуги забрали вещи из ее комнаты. Поговаривали, будто она отправилась в родительский дом. Неясно было, чем могла она разгневать графиню, чтобы та выгнала ее. Я полагала, что Клару выгнали из замка за проступок. Сложно было придумать причину, по которой она сама бы ушла, отказавшись от всех перспектив, которые ее здесь ожидали.
*****
Свет, который исходит снизу, стал превращаться в клубки темноты. Верх все так же розовел, а вот снизу я видела тьму, которую венчал, как язык черного пламени, замок. Я могла видеть сквозь его стены, могла видеть все его покои и подвалы, все потайные ходы и пещеры в окружающих его скалах.
Я приблизилась к замку. В одной из комнат я увидела девушку, которая была привязана за ноги к перекладине на потолке. Вокруг девушки суетились две тени, а рядом, сжимая в руках раскаленную докрасна кочергу, стояла графиня Батори. Как всегда прекрасная, даже сейчас…
Обнаженное тело девушки было покрыто ожогами и кровоточащими рубцами, которые оставляет тяжелая плетка. «Она умерла», — сказала графине одна из теней. Тогда я смогла разглядеть лицо девушки, застывшее в предсмертных муках. Этой девушкой была я.
Я поняла теперь, что я умерла. Моя душа парит над замком. Надо мной — райское сияние. Внизу — жерло ада, на котором стоит проклятый замок. Не знаю, могут ли души молиться, но я прошу у господа даровать мне спасение, молю не обрекать меня на адские муки после тех мук, которые я пережила при жизни. Я вспомнила все. Как меня вели, как раздевали, как пытали. Графиня хотела узнать, долго ли я выдержу. Теперь я знаю, на чем держится порядок в ее доме.
Нет сил смотреть на адскую тьму внизу, и нет сил оторвать взгляд от моего несчастного тела. Я все же решила посмотреть вверх. От райского сияния отделилась яркая точка и направилась в мою сторону. «Господи! Пусть это будет ангел, который уведет мою несчастную душу от этого кошмара» — подумала я.
Глава 17. Элизабет: «Круг замкнулся. Здравствуй, мечта моя!»
Очнулись наши души лишь теперь,
Очнулись — и застыли в ожиданье;
Любовь на ключ замкнула нашу дверь,
Каморку превращая в мирозданье.
Кто хочет, пусть плывет на край земли
Миры златые открывать вдали —
А мы свои миры друг в друге обрели.
Джон Донн, «С добрым утром»
В 1614 году Элизабет Батори признали умершей в темнице. Это случилось после очередного визита священника.
Убивать дочерей знатных домов было не так легко, как крестьянок. Вернее, умирают они точно так же, а вот последствия могут быть самыми неожиданными. Мне нужно было не так уж и много таких вот девушек. Теперь я ждала гостей с нетерпением, не то что раньше. Я не решалась убивать их нигде, кроме моего горного замка. Представляю, как будут донимать меня расспросами и подозрениями, если окажется, что в домах, где я останавливаюсь, будут пропадать дочери. В чужом доме мне не удастся обставить все как несчастный случай. Когда моими руками совершается очередное убийство, его можно приписать, разве что, стае волков, а никак не несчастному случаю. А вот в моих владениях, окруженных дикими лесами, всякое может случиться.
Когда мне надоело выжидать, я решила, презрев опасность скандала и назойливого внимания к моей персоне, объявила во всеуслышание о том, что приглашаю в свой дом молодых дочерей из знатных родов. Я говорила, что хотела бы, чтобы эти девушки разделили мою скуку, а взамен обещала научить их чему-нибудь полезному, поработать над их хорошими манерами и похлопотать об их удачном браке. Последнее, по-моему, одинаково привлекательно и для крестьянок, которые готовы ехать за тридевять земель в надежде встретить хорошего жениха, и для девушек из знатных родов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
