Когда Мадлен шла через двор, направляясь из кухни в замок, она испытывала приятное чувство удовлетворения от успеха, но при этом осознавала и все тяготы, которые влечет за собой власть. Если дела пойдут плохо, у нее есть еще драгоценности, подаренные королевой. Она могла бы продать их, чтобы сохранить Бадцерсли. Мадлен задумалась: есть ли у Стивена де Фе деньги, чтобы вложить их в имение? И тут она вспомнила о золотых украшениях Эмери де Гайяра. С их помощью можно было бы легко решить все проблемы…
Неожиданно девушка заметила, как впереди блеснуло на солнце золото, и поняла, что это был он. Эмери разговаривал с Альдредой! Женщина прижималась к нему, положив руки ему на грудь. Он привычным жестом обхватил рукой ее бедро и, приподняв пальцами подбородок, быстро поцеловал в губы.
«Ну вот, – горько подумала Мадлен, – ясно, чем был озабочен Эмери де Гайяр прошлой ночью. Неудивительно, что он не проявил интереса к невинной наследнице. Ох уж эти мужчины! Все они относятся к низшей форме жизни».
Она вошла в зал, готовая отравить большинство из них.
Король работал со своими советниками и писарями. Гонцы прибывали всю ночь. Никто не мог приступить к трапезе, пока Вильгельм не спустился к столу. Поэтому девушка потихоньку ускользнула в часовню к мессе. Сегодня она нуждалась в поддержке Господа.
На службе было мало народу. Священники, прибывшие с королем, и все слуги замка были заняты. Большинство дворян из свиты, ясное дело, не отличались набожностью. Стивен де Фе проскользнул внутрь и встал на колени на каменный пол рядом с Мадлен. Его присутствие было частью ухаживаний, но показывало, что ему не безразличны ее интересы. Если муж будет стараться угодить ей, это уже кое-что.
Когда они после мессы возвращались в зал, он легко распространялся на разные темы, умудряясь через каждое слово сыпать комплиментами. Это выглядело глупо, но у Мадлен улучшилось настроение и стало значительно легче на душе. Когда они вошли в зал, будущее уже не казалось ей таким безрадостным.
Король как раз покидал свои покои. При виде Мадлен он слегка нахмурился, но затем улыбнулся.
– Доброе утро, мадемуазель. Я вижу, что вдобавок к своим многочисленным достоинствам ты еще и набожна.
Мадлен присела в реверансе, приветствуя короля, затем прошла на свое место рядом с ним, и тут начали подавать на стол. Король заговорил с Мадлен о ее имении, о землях и людях, но она чувствовала, что его беспокоило другое. Возможно ли, что один из гонцов принес плохие вести?
– Какая досада, что работа следует за вами повсюду, сир, – сказала она. – Каждый человек заслуживает передышку.
Он рассмеялся:
– Я сам выбрал этот путь. Тот, кто ищет легкой жизни, не смог бы достичь короны. Но вести, принесенные одним из моих гонцов, должны успокоить тебя насчет Золотого Оленя, леди Мадлен. Он больше не рыскает по твоим лесам. Он подбивает на бунт крестьян Уорикшира.
Значит, он не был Эмери де Гайяром. До этого момента девушка даже не представляла себе, как глубоко таились в ней эти смутные подозрения. Мадлен внутренне посмеялась над собственной глупостью. Как ей только могла прийти в голову такая чушь!
– Предстоит новое сражение, сир? – спросила она.
– Нет, нет, – уверил он ее. – Это незначительное событие, и им займется мой шериф. Надеюсь, нам все же удастся схватить негодяя.
– Как вы поступите с ним, сир? – спросила она.
Несмотря ни на что, ей не хотелось, чтобы Эдвальда покарали.
– Там будет видно. Я ценю талантливых людей, леди Мадлен. Ты же не станешь перерезать горло горячей непокорной лошади. Ты ее приручишь. Конечно, если она позволит надеть на себя уздечку. Но, – весело сказал Вильгельм, – раз твои леса свободны от оленя в человеческом обличье, ты можешь нам предложить несколько этих животных для охоты?
– Разумеется, сир. И кабанов, и множество мелкого зверя. Мои люди уже несколько дней обследуют леса, помечая оленьи тропы, запоминая места обитания дичи.
Слова «мои люди» легко слетели с ее языка. Мадлен оглядела зал с чувством заслуженной гордости.
– Превосходно!
Король тут же объявил всем о предстоящем развлечении. Его слова встретили одобрительными возгласами.
Мадлен вздохнула с облегчением. Дневная охота поможет накормить мужчин. А она тем временем будет спокойно, без помех наводить в замке порядок.
Но оказалось, что она тоже должна участвовать в охоте.
– Но, сир, мне лучше остаться здесь и позаботиться о ваших удобствах.
– Твои слуги, кажется, достаточно умелы, мадемуазель, – непреклонно заявил он, – а чтобы разобраться с тремя претендентами, у тебя осталось очень немного времени.
Ей следовало бы сказать королю, что она уже сделала выбор, но Мадлен трусила при одной мысли об этом. Король хотел, чтобы она вышла замуж за Эмери де Гайяра, а люди гораздо более храбрые, чем она, не решились бы сообщить Вильгельму то, чего он не желал слышать.
«Может быть, – думала она в отчаянии, – произойдет что-нибудь неожиданное, что позволит отложить решение, например, восстание в Уорикшире, чума, вторжение викингов…» Все, что угодно.
Но ничто не могло отменить приказ короля отправиться на охоту. Когда Мадлен шла к себе в комнату переодеться для верховой езды – в полусапожки и штаны под голубым льняным платьем, она кляла про себя всех королей, королев, зеленоглазых дьяволов и вообще все на свете. Она велела Дороти быстро заплести ей волосы в длинную косу, которую затем подвязала шарфом кверху. Затем подтянула платье вверх из-под пояса, чтобы оно стало не длиннее, чем у мужчин, и отправилась к месту сбора, где села на лошадь. Единственная женщина среди двадцати мужчин.
Каждый надеялся убить кабана или оленя, но многие несли на руке соколов, чтобы добыть побольше вкусной птицы. Большинство охотников имели при себе луки в надежде на мелкую дичь, такую, как барсук или заяц. У Мадлен не было сокола, но у нее был лук, и она взяла его с собой. Этому не учили в монастыре, и она только-только овладела искусством с ним управляться. Она была уверена, что непременно промахнется и мужчины поднимут ее на смех. Мадлен сжала зубы при мысли о зеленоглазом саксе, потешающемся над ней. Почему ее мысли постоянно вертятся вокруг него, как нить вокруг веретена?
Он не выказывал желания приблизиться к ней, хвала Богородице, но на всякий случай она скакала между Одо и Стивеном. Их старания понравиться ей успокаивали ее. Сдержанный юмор Стивена развлекал, и даже Одо сумел вызвать у нее улыбку своим рассказом о детских приключениях. Но затем он наклонился вбок и положил волосатую руку ей на бедро. Мадлен тотчас же пустила лошадь вперед. Он метнул на нее сердитый взгляд, а Стивен самодовольно ухмыльнулся, как кот, забравшийся в кладовку.
