Читаем без скачивания Крым. Большой исторический путеводитель - Алексей Дельнов

Как поступали не остывшие от боя норманны с мирным населением – можно судить по отрывкам из исландских саг. Одного из своих походных конунгов скандинавы с оттенком насмешки прозвали Детолюбом: он запретил своим храбрецам их излюбленную потеху – подбрасывать младенцев и ловить их на копья.

Понятно, что обитателям европейских берегов не приходилось ждать чего-то доброго от этих непрошеных гостей. А славно погостили они много где. Освоив атлантическое европейское побережье, где совершили немало завоеваний в Англии, Шотландии и Ирландии, а на северо-западе Франции основали свое герцогство – Нормандию, они принялись за Средиземноморье. Их королевство возникло на землях Сицилии и Южной Италии. Добрались они, как мы увидим, и до северных берегов Черного моря – причем с двух направлений.

Восточные берега Балтики скандинавы облюбовали, возможно, еще раньше, чем Западную Атлантику. Только здесь они были давнишними знакомцами (обнаруженные в Старой Ладоге остатки срубленного из бревен укрепления, возведенного предположительно шведами, по данным дендрохронологии, относятся ранее, чем к 753 г.), а посему, будем надеяться, слишком жестоких погромов не учиняли. Да и богатств, от которых голова шла кругом, здесь ожидать не приходилось. До них еще надо было добраться, и не доскакать, а, опять же, доплыть. И в конце концов поплыли.

Сначала обосновались на берегах Рижского, Финского заливов. Отсюда в глубь материка удобных дорог не было, но были реки. Что ж, варяги, они сами как вода. Которая, появившись где-то, затекает всюду, куда только позволяет ей закон физики. От Рижского залива по Западной Двине, ее притокам, где надо – волоком перетаскивая корабли в системы других рек, можно было добраться в конце концов до Донца, Дона, Азовского моря, моря Черного… Ну и так далее. От Финского залива – по Неве в Ладожское озеро (тогда – Нево), потом вверх по Волхову в Ильмень-озеро, оттуда, чередуя речное плавание с волоками, одним маршрутом попадали в Днепр, другим – в Волгу. Ну а там опять море – не только Черное, но еще и Каспийское.

Жутковато представить себе, чего стоило разведать и освоить эти пути «из варяг в греки и из греков»! Подобно тому как посмотришь иногда на бесчисленные крапинки островов в южной части Тихого океана (Полинезию, Маланезию, Микронезию) и подумаешь: перед тем как заселить их, сколько людей отправилось в плавание (или скольких унесло в плавание) на утлых суденышках, не зная куда – да так никуда и не приплыло. Вот так и варяги – хоть плыли они и не по океану, но в густой сети рек и проток тоже очень легко было и заплыть в тупик, и заблудиться. А по берегам – не только непролазные, заболоченные дебри, но и их обитатели, которые никого в гости не звали.

Морские суда мало подходили для речных плаваний: тяжелые, габаритные, с высокой ватерлинией, с веслами – но рассчитанные больше на плаванье под парусом. Тут многое можно было перенять у славян, которые тоже давно были на «ты» с водной стихией.

К югу от Невы и Ладоги начинались земли славянских племен словен (похоже на каламбур, но сходство слов содержательное: если самоназвания других славянских племен (полян, кривичей, дулебов, древлян, вятичей и других) служили в первую очередь тому, чтобы их носители могли выделиться среди себе подобных, то словены, основатели Великого Новгорода, придя к берегам Ильмень-озера где-то в V в., оказались среди народов чужих – эстов, корелов, мери, чуди (чудью, кстати, это местное финское племя словены называли так потому, что они «чуждые») и других. Поэтому обосновавшиеся в здешних краях славяне и сохранили за собой имя общего славянского корня. В схожих ситуациях, по-видимому, то же случалось со словаками и балканскими словенцами).

Важнейшие племена на днепровском варяжском маршруте – кривичи, радимичи, древляне, поляне. На волжском – те же кривичи и вятичи.

Сразу договоримся: не будем вступать в дискуссию, какое место заняли варяги среди словен и окрестных финских племен. И о том, когда появилось название варяги, и о том, каково их этническое происхождение, и можно ли их отождествлять с викингами – только поплывшими в другую сторону. Мне лично представляется многозначительным тот факт, что варенгами назывался состоящий из скандинавов отряд дворцовой стражи в Константинополе, а арабские авторы называют варенгами одно из шведских племен. Думаю, что варенги попали в константинопольскую охрану со стороны Средиземного моря. Но если и не с той стороны – не так уж это и важно.

Вот «русь», представляется, это славянское слово – хотя бы потому, что уж очень оно какое-то родное и теплое. Производить его от ротсмен или родсен, что значит «гребцы», как якобы называли себя сами скандинавские пришельцы, кажется неубедительным, тем более что по законам фонетики сразу от «родсен» к «русь» перейти было нельзя, поэтому сторонники этой версии привлекают в виде промежуточного этапа финскую транскрипцию «роутси».

Поэтому договоримся: пусть варяги будут скандинавами, скорее всего шведами, но хоть бы и датчанами – нам-то какая разница; а русь будет сначала славянским названием исторической области в долине реки Росси – той, что впадает в Днепр ниже Киева, а потом – русским названием русского же раннего государства. «Русь» же дискуссионная – в конечном счете, это международно признанное название тех неудержимых ратей (варяжско-славянских, а потом просто русских) – конных, водных и пеших, что вторгались на земли Византии, Хазарского каганата, Волжской Булгарии, Болгарского царства и еще на некоторые земли. Для византийцев это был библейский народ «рос», который должен быть извергнут из преисподней незадолго до конца света.

В любом случае при любой исторической этимологии (происхождении слов): никаких щелчков по нашему национальному чувству здесь нет. Скандинавы не ставили славян в унизительную зависимость ни до Рюрика, ни при нем, ни после. Вот подчинить их – увы! – большого труда вряд ли им составило. При расселении всех колен единого когда-то славянского племени по тем местам, где пребывание их в VIII–IX вв. определено достаточно достоверно, именно восточным славянам в некоторых отношениях особенно не повезло.

Они оказались в невыгодном геокультурном (в широком смысле) положении. Южные славяне находились в тесном соприкосновении с Византией, западные – с европейскими народами (пусть в основном германскими, но и романскими тоже), в культуре которых еще не затух импульс античности (он никогда и не затухнет) и уже действовало влияние каролингского возрождения (многим обязанного все той же Византии). Уделом же восточных славян было общение с балтами, финнами, кочевниками, с другими ветвями славянства и друг с другом. Трудно сказать, хорошо или плохо это было в духовном отношении – у народной души своя, неверифицируемая история и свое предназначение. Но что касается аспектов прикладных – политических, военных, технологических и прочих рациональных, то здесь следует исходить из того, что наследование достижений высокоразвитых цивилизаций является едва ли не важнейшим источником народного развития (мы восхищаемся культурой классической Греции, но смогли бы греки подняться до таких высот, не испытывай они на ранних этапах своего развития воздействия цивилизаций Крита, Египта, Финикии? И каков был бы удел Рима без влияния этрусков и Греции?) Впрочем, в целом материальная культура у восточных славян была достаточно высокой (достаточно для того, чтобы, как потом и вышло, догнать, а в чем-то и перегнать). Металлургия, обработка железа (поляне очень искусно изготовляли мечи), земледелие, животноводство, гончарное, ткацкое мастерство, бортничество, не говоря уж о свободном владении таким материалом, как дерево, – все это было на высоте. И существовали у них свои племенные центры городского типа: Новгород, Старая Ладога, Изборск, Полоцк, Смоленск, Киев, Искоростень, Ростов Великий и другие.

Но возьмем аспект общественно-политический. У восточных славян были князья. Однако если у других славян под этим словом подразумевалась уже власть объединяющая, надплеменная (Пяст у поляков, Пшемысл у чехов, Людовит у хорватов, франкский купец Само – основатель первого славянского государства на Среднем Дунае, наконец булгарин Аспарух, объединивший булгар и славян в единую народность), у восточных славян князьями назывались скорее всего избираемые родовыми старейшинами племенные вожди, а то и сами старейшины (если не все, то некоторые). Вот почему, когда слишком участилось явление, которое в «Повести временных лет» охарактеризовано как «восста род на род», ситуация старейшинам («князьям») племен словен и кривичей показалась патовой.

И они, а вместе с ними племена финского корня чудь и весь (тоже, наверное, добрососеды еще те) решили призвать варягов: «Земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». (В Новгородской первой летописи читаем: «И реша себе: князя поищем, иже бы владел нами и рядил ны по праву».) Позднейшие летописи связывают призвание с именем главного новгородского старейшины Гостомысла, который, будучи уже глубоким стариком, на смертном одре завещал своим согражданам обратиться к варягам.