Из машины выбрался Чарльз, и Мэри встала, хотя всего лишь минуту назад могла поклясться, что не сумеет удержаться на ногах, что попросту рухнет в обморок от страха и безысходности.
Чарльз подошел к веранде, и Мэри шагнула навстречу ему.
— Шэрон, — сказала она ровным голосом, понимая, что должна сделать, чтобы защитить подругу, — Шэрон, познакомься — это Чарльз Мортон, напарник Бена. Он поселился в Эджуотере после твоего отъезда. Я уеду с ним домой.
Надо отвлечь внимание Чарльза от Шэрон и Пэм. А потом уж придумать, как ей спасти собственного ребенка.
— Рада познакомиться с вами, Чарльз. Вы, кажется, служили с Беном во Вьетнаме?
Чарльз стянул с головы фуражку и расплылся в улыбке.
— Так точно, мэм. Служил.
— О, так это вы спасли ему жизнь! Как хорошо, что я наконец-то познакомилась с вами! Заходите в дом, я сварю еще кофе.
Благодарение Богу, что Мэри так и не рассказала Шэрон всей правды о Чарльзе! Речь подруги дышала неподдельной искренностью. Чарльз должен понять, что ему нечего бояться Шэрон. Только бы уехать прежде, чем разговор коснется ее беременности…
— У Чарльза нет времени пить кофе. Мы должны уехать сейчас же, верно?
— Спасибо за приглашение, мэм, но лучше как-нибудь в другой раз. У нас с Мэри важное дело, и оно не может ждать.
— Тогда хорошенько позаботьтесь о ней. С тех пор, как умер Бен, она сама не своя. — Одной рукой прижав к себе Пэм, Шэрон крепко обняла Мэри. — Позвони мне, ладно? И приезжай, когда только захочешь. Для вас тут всегда сыщется местечко.
Благодарность, нежность, страх, беспомощность — все эти чувства волной нахлынули на Мэри, но она решительно отстранилась от них. Ей сейчас нужны не эмоции, а трезвый разум. Нельзя поддаться чувствам, иначе ей и малышу не уцелеть.
— Так приятно было погостить у тебя. Я обязательно позвоню, как только все улажу.
И Мэри направилась к машине Чарльза, держась неестественно прямо, словно в спину ей вогнали стальной стержень.
Она устроилась на сиденье рядом с водительским и захлопнула дверцу. Чарльз протиснулся в машину.
— Что это она болтала насчет «вас»?
Мэри прямо глянула на него, надеясь, что этот прямой взгляд убедит Чарльза в ее искренности. Он ведь не знает, что она уже научилась ничем не выдавать своих чувств.
— Я ей ничего не рассказывала. Шэрон не знает, что я беременна. Просто так принято говорить в Техасе.
Чарльз кивнул, явно решив, что Мэри не лжет.
— Стало быть, ты все же поумнела и согласна избавиться от маленького ублюдка, чтобы он не портил жизнь нам обоим?
— Да, я решила, что не стану обременять себя твоим ребенком.
Поразительно, как быстро она научилась лгать. Впрочем, это ведь не совсем ложь, потому что ее ребенок не имеет никакого отношения к Чарльзу.
— Я тебе ни на грош не верю, как не верил в доме у Маргарет, но я рад, что тебе наконец-то надоело сопротивляться неизбежному.
Машина сорвалась с места, и разум Мэри тотчас заработал, отмечая и подмечая все: расстояние между ней и Чарльзом, скорость автомобиля, расположение дверной ручки… Рано или поздно ей подвернется возможность бежать, и тогда она должна быть наготове.
— Мы опять поедем к этой женщине? Как ты ее назвал — Маргарет? — уточнила она, чувствуя, как в голове усердно трудится незримый компьютер, собирая и перерабатывая информацию.
— Мне придется арестовать бедняжку Маргарет. Оказывается, она баловалась нелегальными абортами. Представляешь?
Мэри охватило чувство вины. Из-за нее Чарльз наказал женщину, которая осмелилась прийти ей на помощь.
Нет, нельзя поддаваться и этому чувству. Маргарет ничем не поможешь, а потому не стоит и бессмысленно терзаться.
— Что же с ней теперь будет?
Лицо Чарльза окаменело, и Мэри позволила себе мысленно возликовать. Значит, Маргарет как-то ускользнула от него!
— Эта сучка ухитрилась смыться из города. Ну да ничего — я ее все равно найду. Никуда не денется. Грязная шлюха, такая же, как и ты. Такая, как все вы, бабы. Ничего, я умею управляться со шлюхами.
«Не обращай внимания на его угрозы! Еще неизвестно, перейдет ли он от слов к делу».
— А как же твоя мать?
Даже у Чарльза Мортона должна быть мать, даже он когда-то был ребенком, крохотным беззащитным малышом. Может быть, хоть так ей удастся найти отклик в его зачерствевшей душе?
— А что — моя мать?
— Она родила тебя и вырастила. Она любит тебя. Разве она — шлюха?
— Она родила тебя и вырастила. Она любит тебя. Разве она — шлюха? — передразнил Чарльз писклявым голосом. — Конечно, шлюха, и еще какая!
Похоже, эта тема лишь сильнее злила его. Мэри смолкла и молчала до тех пор, пока они не выехали на шоссе. Мысли ее лихорадочно метались в поисках пути к спасению.
— Как ты меня нашел? — наконец спросила она.
— У меня везде друзья.
— Друзья? Или просто люди, которых ты держишь в кулаке?
Чарльз захохотал.
— Так ведь это и есть друзья! Поведают друг другу свои маленькие грязные тайны, а потом каждый держит приятеля за ворот, мило улыбается и оказывает мелкие услуги, и оба хорошо знают, что друг друга не выдадут — невыгодно. Так и зарождается настоящая дружба.
Мэри упорно смотрела в окно машины, на шоссе, на летящие мимо деревья — куда угодно, лишь бы не поддаться безумию Чарльза. Она непременно избавится от этого человека. Так или иначе — но избавится.
— Бен был твоим другом, — сказала она вслух. — Он-то тебя не шантажировал.
— Да ну? — фыркнул Чарльз. — А как же то вьетнамское дельце?
— Он всем говорил, что ты настоящий герой.
— Еще бы! Покуда я плясал под его дудку. Только твой драгоценный Бен никогда не давал мне забыть, что стоит ему шепнуть словечко кому следует — и моему геройству конец.
Мэри в изумлении обернулась к нему:
— Неправда! Бен был совсем не такой!
— Эх, святая наивность! Все люди одинаковы. Твой Бен предпочел даже поверить на слово тебе — шлюхе — а не своему лучшему другу. Он совал нос в дела, которые совсем его не касались, и пытался уничтожить меня. Ну еще бы — ведь это он с самого начала пригласил меня поселиться в этом гнусном городишке, он рекомендовал меня в полицию. Словом, он мне дал все — и решил, что так же легко может все это отнять. Как бы не так!
Чарльз говорил с таким хладнокровием, что Мэри окончательно поняла — рядом с ней сумасшедший. Он ведь даже не злится на людей, а попросту их ненавидит. Ненавидит Бена, его мать, ее, Мэри, быть может, даже себя самого… Чарльз Мортон куда опасней, чем ей вначале казалось. Если б им двигала только злоба, можно было бы хоть надеяться, что со временем она ослабнет, поблекнет, отыщет себе иной объект или наконец отступит перед голосом разума. Но как можно защититься от тупой, кромешной ненависти?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
