Шофер и Овусу усадили Мангакиса на стул у самой двери. Затем лейтенант подошел к столу, вытянулся, козырнул.
– Овусу?
Маленький худощавый человек в куртке десантника дружески кивнул лейтенанту и поправил большие круглые очки в легкой металлической оправе, делавшие его круглое лицо похожим на лицо ребенка, страдающего близорукостью.
– Кэндал прислал вам донесение, господин командующий!
Овусу вытащил из внутреннего кармана куртки сложенный вчетверо листок и протянул его маленькому человеку в очках.
Командующий взял его и, прежде чем развернуть, улыбнулся Мангакису.
– Что с вами, Бэзил? И как вы оказались у этих разбойников? Да еще с вашей красавицей дочерью!
Он кивнул на Овусу и шофера.
– А вы? – ответил вопросом на вопрос Мангакис. – С каких пор майор Марио Сампайо стал командующим вместо генерал‑майора Рэйка?
– Генерал Рэйк перешел к врагу, – сразу посерьезнел Сампайо. – А я лишь временно командую армией.
Он развернул листок, привезенный ему от Кэндала, и бегло прочитал его. Потом перечитал еще раз – внимательнее – и с интересом посмотрел на Мангакиса.
– Среди нас вы – старший по званию, господин полковник, – с уважением сказал он и обернулся к офицерам. – Друзья, позвольте представить вам полковника… впрочем, вы все знаете советника Мангакиса и то, что он в отличие от многих белых, да и небелых специалистов служит нашей стране, как своей родине. Но советник – скромный человек…
Майор хитро подмигнул Мангакису.
– Оказывается, он отдавал нашему народу далеко не все знания.
Офицеры заулыбались.
– Я думаю, именно эти его знания будут нам сейчас кстати. Мы…
Он не успел окончить фразу. Тяжелый рев пронесся над крышей и сейчас же слился с глухими раскатами взрывов. Лампа заплясала, с потолка посыпалась какая‑то труха. Дверь сорвало, и она, гулко хлопнув по стене, повисла на одной петле.
– Бомбят! – крикнул часовой, приседая и придерживая рукой каску.
– Сволочи! – вырвалось у Мангакиса, и он погрозил небу кулаком. – Сволочи!
Елена испуганно прижалась к стене. По всему лагерю шла стрельба. Часто‑часто хлопали скорострельные зенитки. Удалившийся было гул самолетов опять нарастал – они шли на второй заход. И вдруг небо раскололось от взрыва: оранжевый, нестерпимо яркий свет ворвался сквозь незашторенные узкие окна пакгауза. И сразу же земля заходила ходуном – тр‑рах! Лампа заметалась над столом, редко помигивая.
– А‑а‑а… – пронесся по лагерю восторженный вопль сотен людей.
– Сбили, – выдохнул Мангакис. – Зенитчики.
Он обернулся к Сампайо.
– А что с авиацией, господин командующий? Тот перевел дыхание, стараясь держаться как можно спокойнее.
– Самолеты выведены из строя под предлогом ремонта. По приказу генерала Рейка, – сухо ответил он и кивнул дежурному: – Узнайте, что за самолет. И есть ли в лагере потери…
Он задержал взгляд на перебинтованной ноге Мангакиса.
– …да пришлите санитаров и врача.
– Не надо! – твердо произнес Мангакис. – Я никуда отсюда не уйду.
Майор заколебался.
– Хорошо, – согласился он, и его лицо стало жестким: – Вы иностранец, советник, посланный к нам ООН. И мы не имеем права втягивать вас в наши…
– Да, я иностранец. И я слишком долго старался быть нейтральным. Но теперь…
Мангакис попытался встать, чтобы подойти к столу, и со стоном схватился за спинку стула. Елена подхватила его.
– Мы никуда отсюда не уйдем! – решительно сказала она. – Мы шли именно к вам!
На столе резко зазвонил телефон. Сампайо взял трубку.
– Командующий…
Кто‑то с другого конца линии кричал на местном языке торопливо, взволнованно. И Мангакис вдруг увидел, что лица офицеров смягчаются, улыбки все шире растягивают их губы.
– Начинайте, – сказал майор в телефонную трубку, положил ее на аппарат и расплылся в широкой улыбке.
– Они высадили десант на аэродроме. Батальон Блейка вышел из лагеря и идет с ними на соединение, направив одну роту к радиодому… (он усмехнулся) на помощь «группе Хора».
Офицеры уже держали себя в руках. Улыбки исчезли, они стали серьезными. Командующий обвел всех взглядом и остановился на Мангакисе.
– Все, – выдохнул он с облегчением. – Десант португальцев попал в засаду – аэродром в наших руках. Мы просто сообщили известным нам кодом, что десантники контролируют аэродром и готовы принять десант.
– А батальон Блейка?
– Нам надо было его выманить из лагеря. Мы даже пошли на то, чтобы вести радиопередачи от имени людей Хора…
Мангакис облегченно вздохнул.
– Но ведь это могло вызвать панику! – заметил он. – Опасно, слишком опасно…
– Зато теперь, когда началось уничтожение десанта и батальона Блейка… Вот взгляните на карту, полковник…
Овусу и шофер «джипа» подхватили стул, на котором сидел Мангакис, и поднесли его к штабному столу.
Мангакис склонился над картой, внимательно изучая нанесенные на ней отметки. Потом вскинул голову:
– Если не возражаете…
Командующий кивнул.
– Силы вторжения перешли границу. Судя по вашим отметкам, вы собираетесь остановить их? Танковый батальон идет им наперерез. А отсюда наступает полк министерства государственной безопасности.
Командующий опять кивнул.
– Я бы не стал спешить, – задумчиво протянул Мангакис. – Пусть танки отрежут противника от границы. Теперь, когда десант в городе уничтожен, мы не должны упустить и этих…
Мангакис положил ладонь на карту.
– Артиллерию всю выдвигайте на берег. И по судам противника – прямой наводкой. Нужно отогнать их или потопить, прежде чем мы займемся уничтожением группы, наступающей от границы… Да…
Он хитро улыбнулся.
– Продолжайте вести победоносные передачи от имени наемников. Сообщите португальцам, что аэродром захвачен: пусть высылают «правительство», которое они, наверное, уже держат на своем аэродроме.
Офицеры заулыбались. А Мангакис опять углубился в изучение карты. Губы его беззвучно шевелились, глаза возбужденно блестели.
И Елене показалось, что отец ее сразу помолодел лет на двадцать.
ГЛАВА 13
– Майор Хор и майор Лео, сдавайтесь. Вы окружены. Помощи вам ждать неоткуда. Это я, Кэндал, от имени Сарыча приказал вам собраться на вилле. Сдавайтесь!
Голос, усиленный мегафоном, прозвучал словно с неба.
Хор с трудом поднялся. Тяжелое тело бельгийца лежало на полу. В громоздком кулаке зажаты осколки стакана.
«Странно, что на выстрелы никто не пришел, – подумал Хор. – Впрочем, им все безразлично – каждый думает о собственной шкуре».
Он остановил взгляд на теле бельгийца. Интересно, насколько он, Хор, переживет его? Потом обошел убитого, стараясь не задеть его, и проковылял к веранде. Когда глаза привыкли к темноте, он различил в саду фигуры своих людей, залегших вдоль стены, окружавшей виллу.
