на группу людей, возглавляемую Рустамом. Помощь Димы очень сильно помогла Рустаму и его людям, им оставалось только разбить немногих выживших нападавших. Тела Димы найти так и не удалось. Не нашлось о нем и новых упоминаний в базе данных. – Она помолчала. – Будь он жив, я знаю, он пришел бы ко мне. До воплощения своих идей Дима не дожил совсем немного. Рустам проникся ими, но объяснил, что современные люди – это дети, великовозрастные нестареющие дети компьютеров. Потому и развивать их можно только исподволь, так, чтобы люди получали от этого удовольствие. Историю Новой Атлантиды Рустам начал с бара, ненавязчиво подвел к нему настольные, карточные, а после и динамически игры, которые стали фундаментом для самосовершенствования людей. Они стремились быть первыми сначала в играх, потом в науках, в искусстве, если не из эгоизма, то из желания не отставать от приятелей. Механизм был запущен, и город начал развиваться самостоятельно. Удивительно, но вместе с нами развивались и гиеноиды. Я поняла это сразу, как только начались первые исчезновения людей. Отложив открытое противостояние, они пытались одолеть нас хитростью, перебить по одному. Окончание истории вы знаете.
– Эта история не закончена, – убежденно заявил Рэй.
– Верно. Гиеноиды лишились матриарха, но изберут новую. И вновь нападут на людей и будут делать это снова, пока Новая Атлантида не станет сильной настолько, чтобы устранить в их умах саму мысль о нападении.
– Я надеялся, когда матриарх будет убита, ты согласишься полететь с нами на Марс, – робко признался я.
Веста грустно улыбнулась.
– Это не обязательно навсегда, – продолжил я. – Вернуться будет проще.
– Я не могу покинуть родную планету, когда она так сильно во мне нуждается, – призналась она. – А ты… почему так упорно хочешь улететь?
– Я лишь ищу места для спокойной жизни. На Земле такого не осталось.
– Нет, это не…– она перевела рассеянный взгляд на Рэя. – Рэй, ты веришь в будущее Новой Атлантиды?
– Я все это уже видел, – нехотя признался он. – Города строятся и разрушаются. Под напором зависти и жадности людей рушится самый крепкий общественный строй.
– А все-таки я попробую еще раз, – твердо заявила она. – Не могу не попробовать.
– Конечно, – Рэй с пониманием кивнул.
Пусть неумышленно, но я оскорбил идеи Весты. Мне стало стыдно.
– Я обязательно вернусь, – попытался я извиниться. – Но за свою жизнь хочу увидеть что-то настолько красивое, после чего необидно будет и умирать.
Веста сразу оживилась.
– Саша, ты никогда не был на Марсе?
Я покачал головой.
– Даже прежде, когда посетить его было несложно, у меня не было пятой версии.
Веста загадочно улыбнулась
– Скоро будет.
Глава десятая
Теперь нас вела Веста. На все вопросы о ее замысле она отвечала уклончиво, и я, поразмыслив, решил не портить интриги. По лицу Рэя я догадался, что предмет разговора ему хорошо известен, но давать подсказок не стал, заявив только, что будет весело и мне эта затея понравится.
Повсюду в округе из пепла поднимались какие-то антенны, трубы, детали машин и прочий хлам. Здесь могли быть люди, ведь еще старая примета гласила: чем больше мусора, тем ближе люди.
Чуть поодаль почти с меня ростом высилась вершина заметенной пеплом ограды. Состояла она из труб толще человека и даже сейчас, изъеденная радиацией, выглядела внушительно. Она тянулась метров двадцать, после чего терялась в свалке отходов человеческой цивилизации.
– Обломки великого Императорского моста, некогда пересекавшего море, – подсказала Веста.
В поисках полезных в странствиях вещей или просто тех, которые можно было продать, мы поднялись на кучу мусора. Вскоре стало понятно – поживиться здесь нечем. Все то был хлам, гниющий, ржавеющий. Он стремительно разлагался под действием радиации, становясь частью бесконечного пепельного океана. Времена, когда свалки были главными кормильцами человечества, неизбежно уходили в прошлое.
Я заметил копошащуюся в мусоре чахлую мелкую крысу. Она близко подобралась к нам, но либо сама того не замечала, либо не считала нужным пугаться. По привычке я выстрелил. За крысу мы не получили ни одного эксмана, и это значило – по уровню организации она уступала нам втрое. Если бы я не поспешил, мог бы узнать об этом из сообщения системы.
Шум выстрела всполошил остальных прячущихся крыс, каковых оказалось множество – все такие же мелкие и облезлые.
Поблизости что-то затрещало, откинулась неприметная в мусоре металлическая пластина, и один за другим из открывшегося отверстия вышли десять человек. Все покрытые гниющими язвами, волдырями и наростами. Лица болезненные, голодные навыкате глаза и впалые щеки, многие почему-то без пальцев, кто-то без части скальпа, без уха или глаза, с неестественно вывернутой стопой или без ноги. Все в старом грязном тряпье, лишь один с пистолетом, остальные с кривыми затупленными ножами и ржавыми ломами.
– Сложите оружие и назовитесь, – прохрипел предводитель – тот, у кого был пистолет.
Определить уровень его энергии я не мог, но на ногах он держался из последних сил.
– Эдвард? – изумленно спросила Веста.
– Веста? – также удивился мужчина и медленно опустил оружие.
Она решительно приближалась к нему, напряженность столкновения мгновенно схлынула.
– Что с тобой произошло?
Эдвард ответил не сразу, такой, казалось бы, простой вопрос его смутил.
– Прошло много лет. Мы вымираем, как и человечество в целом. Чему ты удивилась?
– Человечество еще борется за свою жизнь, а вы – нет. Я знала другого Эдварда. Где он? Что с ним стало?
– Ему пришлось измениться, чтобы выжить.
– Расскажи мне, – с волнением попросила она, предчувствуя нечто страшное.
– Помнишь, я обещал выжить любой ценой? Конечно, помнишь. Я исполняю это высокое обещание, – он наклонился к ее уху и прошептал: – Я прячусь. – А потом приложил палец к ее губам. – Скажи, многих ли живых существ ты видела в окрестностях?
– Мы встретили пепельника в пятидесяти километрах отсюда, – вспомнил я.
– Вам очень повезло. Вы его съели?
– Что? Нет…
– Тупицы! – вспылил он, потом выпучил глаза, испуганно дернул головой по сторонам и прикусил кулак. – Надо было съесть. Здесь есть нечего. Ядовитая свалка все убивает.
– Тогда почему ты остаешься здесь? – спросила Веста.
– Пустыня! – с глубокой болью в голосе застонал он. – Повсюду пустыня! Я пытался уйти, – он посмотрел на людей за спиной. – Мы все пытались уйти. Но это тупик. Едкий мусорный газ крутит пепельные бури. Одну за другой. Отсюда не уйти – не успеть. Мы питаемся крысами, разводим крыс. Зря вы убили нашу крысу, зря – она была еще маленькой. Есть нечего! Иногда сюда забредают пепельники – редко, очень редко. Счастливый день. А иногда… иногда нужно есть пальцы. Еды нет. Энергии нет.
Пепел
