Все происходит в мгновение ока. Палачи отпускают жертву и отбегают. Мелькают белые клыки. Приговоренный чувствует на лице жаркое дыхание, и хищник всей массой наваливается на него.
Зрители ликуют. Но это зрелище не для слабонервных. Лев стиснул челюсти на лице и шее жертвы. Его клыки глубоко вошли в живые ткани, раздробив лицевые и носовые кости и смяв глазницу. В один присест лев уничтожил ему пол-лица, содрав всю кожу вместе с носом, щекой, скулой и глазом, который отскочил в сторону. Лицо осужденного превратилось в чудовищную кровавую маску, что вызывает трепет у зрителей ближних рядов. Но человек еще жив, он кричит и извивается в муках. Лев крепко прижимает его к земле, впившись когтями в грудь и плечо. Приоткрыв пасть, он оборачивает к зрителям окровавленную морду – словно ищет одобрения. Новый укол шеста побуждает его завершить начатое. Лев словно отыгрывается на жертве за причиненную ему боль. Он вонзает зубы в шею и яростно терзает тело. Но человек уже не шевелится, шея переломлена, голова неестественно склонилась набок. Короткие судороги в ногах знаменуют конец его существования. Теперь лев выедает его внутренности…
Любопытные фактыСмерть как зрелище
Зрелище, которому мы только что оказались свидетелями, считалось обычным во всех городах Римской империи. Значит, не напрасно так часто твердят о бесчеловечности римлян? На самом деле нужно иметь в виду две вещи. Прежде всего – времена. Так тогда жили. Этруски практиковали человеческие жертвоприношения. Кельты, столь популярные в последнее время, имели обычай отрезать головы побежденным врагам (даже если это были их братья-галлы) и прибивать их гвоздями к балкам дома как трофеи. В случае если враг был человеком с именем, его голову пропитывали цитроновым маслом и так сохраняли из поколения в поколение.
Головы и черепа вывешивались у входа в деревни или в священные места (как в святилище Антремон). Впечатляющий памятник этому обычаю сегодня можно увидеть в Марселе в музее Борели. Там выставлен каменный архитрав со знаменитого кельтского святилища в Рокпертюз на юге Франции – в нем высечены ниши, куда помещались черепа самых опасных врагов.
Примерно в это же время в Китае солдат продвигался по служебной и социальной лестнице в зависимости от количества отрубленных им голов (для удобства подтверждением служили пары ушей, срезанные с поверженных врагов и принесенные в лагерь). В Центральной Америке ацтеки продавали для жертвоприношений обращенных в рабство пленных. И так далее.
Одним словом, римляне принадлежали к миру, сильно отличающемуся от нашего. Колизей был местом публичных казней, а ведь подобное существовало и в наших обществах до недавнего времени. Во Франции была гильотина, в Великобритании – виселица. И всякий раз казнь должна была происходить принародно, другим в назидание. В папском Риме существовало несколько мест для разных видов казни: на площади Кампо-деи-Фьори сжигали на костре еретиков, в квартале Трастевере отрубали руки, на мосту Замка Святого Ангела совершались повешения, четвертования и обезглавливания. А на пьяцца-дель-Пополо, где казни нередко были частью карнавальных празднеств, они приводились в исполнение поистине ужасающим способом: приговоренных колотили молотками по вискам, пока они не умирали… С 1826 года была пущена в ход гильотина, которую считали не такой бесчеловечной. Заметьте, мы говорим о гораздо менее отдаленных временах, нежели античный Рим.
Римляне, это правда, сделали то, чего до них не делал никто: превратили казнь в зрелище. Вспомните о телепрограммах, в которых используются подлинные видеосъемки с мест аварий, погонь и убийств. «Обертка» другая, но суть остается той же, что и в античные времена: страдание, смерть подается как зрелище, кровь служит для того, чтобы поднять рейтинг.
Можно сказать шире: кино– и телефильмы со сценами насилия, смерти и перестрелок, которые сейчас можно увидеть по телевизору в любое время суток, являются современным аналогом представлений в Колизее.
Но в чем состояли эти представления? Сценариев было много. Некоторые – вопиющие. Та смерть, которую мы наблюдали, была «простая». В других случаях приговоренных привязывали к столбам, укрепленным на тележках в форме небольшой колесницы, и толкали навстречу зверям. Потоки крови, струящейся на мозаиках, свидетельствуют о том, что это были действительно жестокие зрелища.
Публика знала, что исполнение приговоров часто сопровождается «сюрпризами», и это разжигало интерес к событию. По этой причине организаторы порой готовили красочные декорации, и казнь происходила в рамках постановки по какому-нибудь мифологическому или историческому сюжету, то есть действовал тот же принцип, что и в «живых картинах»[31] или наших «живых вертепах»[32]… Вот, например, «Икар»: приговоренный воспроизводит легендарный неудачный полет и падает, разбиваясь об землю, так что брызги крови долетают до присутствующего на действе императора. Так рассказывает Светоний.
Нам известно о приговоренных, что повторили жест Муция Сцеволы, обуглившего на огне собственную руку, или о тех, которым пришлось «инсценировать» самооскопление Аттиса или мучения Иксиона (прикованного к огненному колесу)…
Марциал рассказывает, что по случаю открытия Колизея зрителям была предложена инсценировка мифа об Орфее, который, тоскуя об умершей Эвридике, сумел своим пением укротить диких зверей. Приговоренный оказался на арене посреди скал и деревьев, одно за другим появляющихся из-под земли (один из многочисленных спецэффектов) вместе со зверями. Увы, ему не удалось усмирить медведя, и под ликующие возгласы толпы, говорит Марциал, «певец был разодран в клочья неблагодарным медведем».
Другой кровавый спектакль был вдохновлен мифом о Прометее, подарившем людям огонь и в наказание прикованном богами к скале, куда регулярно прилетал орел и выклевывал ему печень. Приговоренного разрывает на куски привезенный из Каледонии (то есть Шотландии) медведь.
Не менее жестокая участь выпала во времена Нерона одной женщине, которой пришлось участвовать в постановке о рождении Минотавра, «сыграв роль» Пасифаи, совокупляющейся с критским быком… Известно, что этот тип публичной казни воспроизводился и позднее, например при Тите.
Но не было недостатка и в тех, кто развлекал публику рискованными спектаклями с участием диких зверей. Это были не смертники, а акробаты: они играли с медведями и львами в опасные игры, ловко прячась от них за вращающимися дверьми (вроде тех, что бывают в наших отелях) или в корзинах, которые вертелись вокруг столба. Были и те, кто при помощи шеста перепрыгивал через медведей либо забирался на шаткие конструкции, под которыми носились хищные звери.
Среди различных видов приговоров было и так называемое «предание мечу» («damnatio ad gladium»). Поистине изощренная форма публичной казни, состоявшая в том, чтобы вывести на арену двух приговоренных с мечами в руках с тем, чтобы они сразились в смертельном поединке. Победитель должен был затем биться с другим приговоренным и так далее.
Наконец, в этой галерее ужасов следует упомянуть также казнь огнем.
В этом случае на смертников надевали пропитанные горючими веществами одежды и заставляли их танцевать. Когда одежду поджигали, пляски приговоренных становились все безумнее, пока они не погибали в языках пламени.
Погибли в огне многие христиане при Нероне. Их привязывали за шею к столбу, чтобы они не могли шевельнуться, затем складывали у их ног связки из смолистых веток, папируса и воска и наконец поджигали…
В связи с этим следует подчеркнуть, что, вопреки распространенному мнению, ни один христианин не был убит в Колизее в эпоху Нероновых преследований. Колизея тогда просто не существовало. Эти казни при Нероне происходили в другом месте: в его личном цирке, где устраивались гонки на колесницах. Множество христиан нашло там мученическую кончину (покрытые шкурами и отданные на растерзание псам, распятые или заживо сожженные). По легенде, там был убит и похоронен и Петр, вот почему на этом месте выросла посвященная ему базилика. Христиан преследовали и предавали смерти и в другие времена, но о Колизее источники не упоминают. Казни происходили главным образом в амфитеатрах в разных городах империи.
13:00. Обед: время подкрепиться в «кафе»
Вернемся на римские улицы. Нам в глаза бросаются трое рабов, идущие гуськом. У каждого на плече по амфоре, они придерживают ее сбоку за ручку. Очевидно, это разносчики съестных припасов. Проследуем за ними. Несмотря на тяжелый груз, они живо перемещаются в толпе под портиками. Люди сторонятся, чтобы дать им пройти, и мы воспользуемся этим коротким кильватером свободного пространства, который они оставляют за собой. С помощью этого трюка передвигаться под портиками получается гораздо быстрее. Сбоку мелькают открытые проемы лавок, подъезды инсул и так далее. Но вот один из них останавливается: он прибыл по назначению. Это вход в «каупону» (caupona), то есть гостиницу. Показавшись хозяину, он исчезает внутри. Двое других ждут его на улице, спустив амфоры на землю, чтобы перевести дух. Давайте-ка посмотрим, как выглядит этот античный отель. Разумеется, тут тоже существуют разные категории с разным уровнем сервиса (подобно нашим звездам), но по сути гостиницы устроены примерно одинаково.
