И вот, когда все уже заняли свои позиции, стало действительно не до шуток. Если до этого можно было знать, что кто-то из товарищей рядом, и при случае придёт на помощь, то теперь все были рассредоточены по одному, и надеяться можно было только на себя. Каждый инстинктивно положил руку на свой девятимиллиметровый пистолет – стандартное полицейское оружие, которое сейчас могло спасти жизнь носителю и отнять её у того, кто будет по другую сторону.
Чувства обострились: слышалось уже не только завывание ветра, но и то, как он поднимает пыль и будто трётся о землю. Майлзу, как одному из самых знающих, досталась точка неподалёку от груды камней. Он завернулся в плащ и в полной мере осознавал пользу импровизированного костюма Миллстоуна, который защищал и от этой пыли и от ночной прохлады, которая, казалось, проберёт до костей в ближайший час, если не начнётся действие.
Но, к счастью, в этой подвывающей тишине скоро послышались шаги. Первым их услышал Миллстоун, и у него дико заколотилось сердце. Ещё спустя полминуты он понял, что идущих всего трое, и, надо сказать, двигаются они тихо, но уверенно. Даже в этой темноте дорога им была известна. Джон уже понимал, что этих людей заметили все офицеры, но именно от него ждут начало действия, и он, подгадав удобный момент, его начал.
– Стоять! – во всё горло крикнул он, и направил свет фонарика и свой лазер в лицо ближайшему человеку.
Лицо неизвестного было закрыто маской, лишь глаза слегка отблёскивали в ярком свете. Он был ослеплён, но инстинктивно был готов атаковать источник света, и лишь неожиданность помешала ему сделать это сразу. Однако он быстро пришёл в себя и занял атакующую позицию. Момент агрессии был отсрочен лишь тем, что коллеги Джона не замедлили среагировать и почти одновременно включили свои фонарики. Призраки явно не ожидали засады, и поэтому пребывали в некотором замешательстве, но недолго. Первый, на которого Миллстоун нацелил свой пистолет, уже спустя несколько секунд делал бросок в сторону агрессора.
Через мгновение красный луч соединил жало пистолета и плечо нападающего, но тот лишь слегка отпрянул, никак не показав боли, которая не могла не пронзить всё его тело. Луч точно задел кости, и в этом Миллстоун был абсолютно уверен, но нападавший, похоже, имел небывало высокий болевой порог, потому что лишь слегка пошатнулся, но уже спустя две секунды снова совершал бросок на Миллстоуна.
Сожаление вмиг охватило Джона, поскольку он очень надеялся лично заполучить живого "призрака" в свои руки. Но он лишь сделал короткое движение рукой, после чего луч лазера вновь пронзил темноту, пройдя ровно между глаз нападавшего. Разумеется, потусторонняя сущность в этих людях отсутствовала, и человек, будораживший местное население последние пару месяцев, обрушился на песок.
В следующую секунду тишина была низвергнута чередой выстрелов. Больше всего было, конечно же, пистолетных, но один ружейный выделился на фоне остальных. Миллстоун рывком переместился в сторону, откуда он исходил, и, к своей радости, нашёл там человека, хоть и задыхающегося от боли, но живого и не способного дальше сопротивляться. Начальник полиции уверенно перезарядил оружие и был готов сделать ещё один выстрел: Миллстоун приятно удивился той твёрдости, которая сейчас в нём выразилась.
Третий нападавший тоже был мёртв – пуля в плечо хоть и имела большее останавливающее действие нежели лазерный луч, всё же не смогла нейтрализовать его, именно поэтому его голова сейчас была частично смешана с песком.
– Вяжите его, – скомандовал Шерман, не отводя оружия от цели.
Рич и Флед, которые были ближе всего, начали выполнять приказ, но тут же послышалась возня и глухой удар руки о голову. Миллстоун тут же оглянулся и увидел одного из коллег сидящим сверху на арестованном, а другого немного в стороне, и только сейчас он понял, что бил как раз таки "призрак". В ограниченном свете фонариков не сразу удалось разглядеть, что сильный удар по лицу получил Рич, а Флед не без труда защёлкивал наручники на сопротивляющемся преступнике. Казалось, дробь, застрявшая в его теле, никак не сказалась на его способности к сопротивлению.
Как раз к этому моменту подоспели охранники с постоялого двора. Их помощь пригодилась разве что для того, чтобы дотащить задержанного и тела убитых. У всех начало складываться ощущение того, что всё закончилось, и лишь один Миллстоун сохранял серьёзность. Ему ещё предстояло задержать главного подозреваемого. Тот "призрак", который ранен, возможно, немного отойдёт и снова продолжит оказывать сопротивление, а вот тот, кто должен был действовать среди обычных людей, с большей вероятностью сломается и расскажет то, что будет интересно полиции.
Донован сегодня уже отправился спать. Только так объяснялся его потрёпанный вид, с которым он встречал полицию Смоллкрика на пороге главного корпуса. Здесь вообще скопилась целая толпа, разбуженная выстрелами. Пока это сборище начало гудеть, обсуждая два тела, облачённых в непонятные одежды, местный доктор под присмотром Шермана оказывал помощь единственному выжившему в перестрелке. Он привлекал к себе больше всего внимания, но его это лишь обескураживало. Он был похож на раненое диковинное животное, которое вытащили на всеобщее обозрение, и оно было этим очень напугано. Но Миллстоун знал, что самая главная их цель ещё не поймана и поэтому, убедившись, что всё будет в порядке, устремился в толпу в поисках своего главного подозреваемого.
Он выждал достаточно. Все праздные зеваки, убедившись, что перестрелок сегодня больше не будет, и их жизни ничто не угрожает, разошлись по своим комнатам, и только после этого Джон явил коллегам парнишку-заправщика с виноватым лицом, руки которого были заключены в наручники за спиной.
– Кто это? – спросил Шерман, не ожидавший, что сегодня будет пойман ещё кто-то.
– А это тот самый преступник, ради которого я ездил чуть ли не в столицу, – ответил Джон, победно взглянув арестованному в глаза.
– Я не совсем понимаю. Объясните? – переспросил начальник.
– Он был настолько уверен в своей легенде и в своей актёрской игре, что даже представился настоящим именем. Да и внешность почти не изменил. Разве что не позволяет бороде слишком сильно отрастать, верно, Лесли?
Но арестованный в ответ лишь мотнул головой и обречённо вздохнул. А Джон достал из потайного кармана листок, сложенный вчетверо, и протянул его Шерману.
– И вправду, – заключил начальник, сопоставив изображение с лицом реального человека.
– Он хитрее, чем может показаться, – устало заключил Миллстоун, поглядев на Донована, стоявшего в стороне, – признаться, в устаревших ориентировках я рассчитывал увидеть кого угодно, но не его.
