Перевожу взгляд на Аделину, потом зачем-то пялюсь на её живот.
- А срок какой у тебя?
- Ну вот когда мы с тобой в "Рио" ходили? Такой и срок, - промакивая руки куском туалетной бумаги огорошивает она и смотрит так пристально, чуть прищурившись, словно ожидая услышать осуждение.
До меня окончательно доходит.
Округляю глаза и прикрываю рот ладонью.
- Да ладно? Тот Максим?!
Ада коротко кивает. Лицо - гипсовая маска, ни грамма ни боли, ни страха, ни радости. Ничего.
- Но... как же... - запинаюсь. - Ты же говорила, что вы только целовались.
- Не только, как видишь, - швыряет использованную бумагу в урну и убирает за уши выпавшие пряди.
- Но... когда? Где вы успели?
Потрескавшиеся губы растягиваются в горькой ухмылке.
- В туалете. Где-то же ещё чпокают на всё согласных пьяненьких тёлок.
Хватаю её за плечи и поворачиваю на себя:
- Не смей так говорить, поняла? Ты хорошая порядочная девушка, а этот Максим - конченый ублюдок! Он же тебя чем-то накачал, это точно. Его вообще за это посадить можно! И нужно! - выпаливаю с жаром. - Нужно его отыскать и призвать к ответственности!
- Да искала я его! Думаешь, не пыталась? Три раза ездила в "Рио", хотела поговорить.
- И что? Не нашла?
- На третий раз нашла. Сидел там, за тем же столом, с какими-то бабами, - невесело усмехается, а потом переводит на меня полные боли глаза: - Он сказал, что не знает меня. Что вообще впервые видит, представляешь? Я сама дура... Дура набитая, - утыкается лбом в моё плечо и, обняв за талию, плачет. Я глажу её по спине, причитаю какие-то пустые слова поддержки и понимаю, как всё это никчёмно и бессмысленно.
Мне жаль её. Так жаль... Конечно, моя трагедия смешна по сравнению с тем, что произошло с ней, но себя мне жаль тоже! К глазам вновь подбираются слёзы.
- Эй, вы скоро там? - кто-то настойчиво долбится в дверь. - Откройте, в туалет охота!
- Мы найдём его, Ад, слышишь? - шепчу ей в макушку. - Поедем в "Рио" и выследим этого урода.
- Нет, - мотает головой, громко шмыгая носом. - Не хочу. Всё. Ничего больше не хочу.
- Но ты же зачем-то его искала!
- Да денег я у него хотела попросить. На аборт.
- Эй, - в ужасе отстраняю её от себя и смотрю в осунувшееся лицо напротив. - Даже думать забудь, слышишь? Ты уже не подросток, восемнадцать есть, косо никто смотреть не станет.
- Да плевать мне на косые взгляды! На что я буду его растить? У меня даже профессии нет!
- Ну откройте вы уже в конце концов! Скоро лекция начнётся!!!
- А мама? - игнорирую стук. - Неужели не поможет?
- Мама... - снова усмешка.
Оторвав кусок бумаги, шумно высмаркивается.
- Попала я, Лея, влезла в дерьмо по самые уши. А впрочем, так мне и надо. Ты меня предупреждала, а я тебя не послушала. Теперь буду пожинать. Пошли уже, - поправляет на плече ручку сумки. - Лекция, правда, уже скоро.
Открываю дверь, просачиваюсь сквозь стайку разъярённых девиц и тяну за руку Аделину.
На какое-то время я настолько погрузилась в её проблему, что почти отпустила свою, до тех пор, пока не вижу в аудитории сияющую во всех смыслах Мию.
Она, красивая, яркая, весёлая, хохочет запрокинув голову назад и выглядит удручающе счастливой. Совсем не похожа на бледную токсикозную Аду.Или именно так и должны выглядеть женщина, которая носятжеланногоребёнка от желанного мужчины?
И тут меня снова накрывает. Мощно, оглушительно и беспощадно бесповоротно.
Часть 41
***А дальше потянулись однообразные дни, наполненные самокопанием и собственноручным погружением самой себя в пучину депрессии.
Это было ужасное время. Я буквально силой заставляла себя идти в универ и не убегать сломя голову, когда где-то на горизонте появлялся Ветров. Сначала было очень тяжело, невероятно. Смотреть на жизнерадостную Мию рядом с ним было до отвращения противно. Он же был как обычно хмурым, холодным и отстранённым, так же я заметила, что они больше не целовались везде, где только можно, как они делали это раньше. Но это было слабым утешением, ведь стоило мне только закрыть глаза, я вспоминала тот наш единственный поцелуй на крыше и внутри всё переворачивалось.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Но я крепилась, из последних сил, как могла. Заставляла себя через силу улыбаться, заставляла себя "прикипеть" к Гарику, который сам подошёл ко мне после занятий в тот же день, когда увидел нас с Эмилем отъезжающими от ворот моего дома. Я честно призналась, что он ночевал у меня в гостиной, потому что был очень пьян. Правда, утаила причину его визита, сказав, что он по старой привычке приехал в отчий дом буквально на рогах. Ну а какую ещё причину я могла ему сказать? Я сама её точно не знаю. Гарик, вроде бы, поверил и троекратно включил своё обаяние. Парень запал, определённо. Так же безответно, как и я. Правда, здесь я поступила даже хуже, чем поступил со мной Ветров - я по-прежнему не сказала ему твёрдое "нет". Потому что струсила. Испугалась, что если останусь совсем одна, то окончательно съедет крыша. А ещё я не хотела причинить Гару боль. Видя, как человек из кожи вон лезет, стараясь тебе угодить, очень сложно послать его куда подальше.
Чёртова эгоистка, гореть мне в аду.
- Предки скоро возвращаются? - Гарик топчется у порога, так и норовя до меня дотронуться. Так и быть - великодушно разрешаю ему обнять себя за талию и повторяю про себя словно мантру: я прикипаю к нему, он классный. Да, он классный. Гораздо лучше чем...
- Вообще, они надого уехали, на целый месяц.
- Месяц? Круто... - мнётся, притягивая меня к себе ближе. - А тебе не страшно одной? Ну, дом на отшибе, соседей мало...
Поднимаю на него взгляд и не могу сдержать улыбку.
- Намекаешь, чтобы я пригласила тебя на чай?
- Как мне повезло - моя девушка очень проницательна.
Это его назойливое желание как-то подчеркнуть, что я его девушка, немного раздражает.
Моя девушка - должно звучать приятно, я должна гордиться, что я чья-то девушка. Даже не чья-то, а такого интересного парня, но это выражение из его уст звучит крайне противоестественно. Чужеродно. Хочется взять длинную палку и отшвырнуть подальше это клеймо.
- Ты же знаешь мою позицию - все чаепития после свадьбы, - отшучиваюсь.
- Однако же Ветру ты разрешила у тебя переночевать. Уверен, что вы и чай пили.
Слова звучат ядовито. Его ревность и раздражение к Ветрову слишком очевидны, хотя он утверждает, что не держит обиды за ту потасовку на пороге универа, соглашаясь, что сам перегнул. Но я знаю точно, что он затаил на Эмиля злобу. Просто молчит, поддерживая негласный мужской кодекс чести, но почему-то я более чем уверена, что топор войны не зарыт.
- А может, не чай, а пивко под киношку раздавили? - подмигивает. - А что, была бы у меня сеструха, мы бы с ней отлично ладили.
Меня нервирует его неуместный сарказм. Во-первых, наши отношения с "братом" не его ума дело, а во-вторых, он достал напоминать мне постоянно об этом самом "брате". Всегда, в любой удобный момент он не упускает случая бросить вскользь его имя. Бросить и наблюдать за моей реакцией.
Это особая форма мазохизма такая?
- Это дом его отца, тебе известно это не меньше моего. Я не могла дать ему пинка под зад и вышвырнуть пьяным из по сути его же дома, - цежу, избавляясь от назойливой руки. - Ладно, поздно уже, - отворачиваюсь, чтобы открыть дверь, но Гар рывком возвращает меня на исходную.
- Что в нём есть такого, чего нет во мне? - льдистые глаза прожигают. - Я недостаточно крут для тебя? У меня не такой обеспеченный отец? Тачка хуже? А может, он сделал что-то такое, от чего тебе снесло крышу? Так впусти меня и я покажу тебе небо в алмазах. Сравнишь.
- Да пошёл ты! - вырываюсь и нервно вставляю ключ в замочную скважину.
- Думаешь, я слепой и ничего не замечаю? Да ты сохнешь по этому ублюдку.
- Мне казалось, что вы друзья.
