Когда-то, говорят, играли просто с мячом, отбирая его друг у друга, но потом подняли глаза к небу, поняли, что если жизнь ограничена, то и поле игры должно быть ограниченным. Нарисовали прямоугольник и поставили в ворота человека, который обладает единственной привилегией — брать мяч руками, прерывать ход игры, — вратаря. Это уникальное допущение, ибо по правилам он может все то же, что и полевой игрок, если покинет ворота, плюс играть руками в штрафной. Единственный, кто внес равновесие в мир, — это Бог. Единственный, кто может вывести мир из равновесия, — это человек, совершающий поступок на уровне Бога. Так вот, кто это делает, — тот, кто забивает гол, — он взрывает пространство, он поднимает стадион на ноги, он не просто мячом пересекает линию запредельного, он прорывается в другое пространство, где ему соперник — Творец. Случай гола неслучаен: Бог захотел сравнения себя с человеком, с человекобогом. Лучшие игроки, забивалы, слишком много раз искушали Господа показать свою слабость — человека, который может соперничать с ним, и поэтому после нескольких великих попыток поселял в нем дьявола. Отсюда разрушение семей, быта, саморазрушение после завязки, мучения, болезни, метания духа. Бог гневается, а футболист не понимает, отчего его бросает, спившегося, то в петлю, то под колеса. «Санёк, не запьешь — не заиграешь», — это говорили мне тогда, когда я еще только начинал, но меня уже искушали дьяволята, готовя к большому злу, которое, как известно, человек совершает прежде всего против самого себя. Но я держался, искушение футболом было для меня самым великим прегрешением в моей жизни, ибо я пытался стать на уровень Творца. А он именно этого не прощает. И все-таки искушение велико — забить и нарушить линию разделения между высоким и низким, между бытовым и божественным, заставить людей вздрогнуть и ликовать именно из-за тебя, а не из-за НЕГО. Это и есть искушение! Вот почему многие великие игроки — великие страдальцы, их жизнь — это жертва Творцу за уровень Творца. Так погибли великие — Стрельцов в 53 года от рака, Виктор Понамарев, выбросившись в пролет между этажами, Валера Воронин, переползавший спившимся проспект имени главного гэбэшника страны, изощренного прокуратора совдепии Андропова, наконец, Анатолий Кожемякин, которого, как огромными ножницами, разрезал лифт собственного дома, когда он застрял в нем и, разбив стекло, пытался выбраться из него на крик жены… Это только великие примеры, а сколько забытых ныне погибли так? — блестящий футболист Виктор Сучков, которого забрало море и выбросило его великолепное тело на берег Коктебеля, два дня болтая его, как пробитую лодку на волнах, напоминая — не надо, не надо так хорошо, дьявол не прощает. Когда его хоронили все друзья футболисты, то в тишине поминальной комнаты «ритуальная женщина» дважды путала его отчество, ибо для нее это был обычный покойник из десятка в день. На что, сам уже теперь покойный, Валера Захаров, тихо, но неожиданно на весь зал прошептал — «Виктор Иванович, сука…» Кто мстит, кто совращает… Больше твари земные. Никогда не забуду историю, как два великих португальца Эйсебио и Колуна, счастливые после выигранной игры, бросились в зеленый клубный бассейн после душа, да так и застыли в нем, ибо мстящие конкуренты подключили ток высокого напряжения к воде. Их тряхануло так, что после долгого лечения они так больше и не заиграли. Великие, они так и стоят перед моими глазами впаянными в огромный кусок электрической воды бассейна. За что они рассчитались, кто оплатил электроэнергию дьявола? «Акулы среди нас» (Г.Аполлинер).
Не случайно каждый хочет играть на своем месте. Однажды великому центрфорварду сборной Англии Джимми Грифсу сказали, что он будет в этом матче играть на правом краю, а не в центре. Казалось бы, все равно престижно. Но Джимми сказал: «Если в сборной Англии мне нашлось место только на правом краю, то я охотно сделаю шаг в сторону и сяду на скамейку». Он так и сделал, ибо он не хотел занимать чужого места, тем более, что оно могло принадлежать великому Стэнли Мэтьюзу или звездному Пэйну. Посягая на чужое пространство, ты рискуешь утонуть в нем, ибо оно не изведано тобой. Недаром у футбольщиков любимое выражение — «жадность фраера сгубила». Вообще язык футболиста, стилистика его речи удивительна, и логика речи продиктована внутренними соображениями компании — чтобы понимали только свои. Но поскольку все время идет диффузия игроков из команды в команду, эта речь проникает и становится универсальной для всех. Это как слэнг, как феня, которая имеет интересное происхождение. Та, что язык зэков — это уже во-вторых, а во-первых, феня — это язык офень-коробейников, которые привозили товар, и продавая его в лавках, с целью обмана покупателей выработали свой жаргонный язык, свою феню. Так вот, если два футболиста будут говорить на своей футбольной фене, то вряд ли человек со стороны поймет его. Единственное, что отличает его от блатной музыки, что он не основной, а вспомогательный, профессиональный язык. Образность существует для краткости. К примеру, если вратарь кричит после срыва атаки его команды «домой» — то это значит, что все защитники немедленно возвращаются на свои места и становятся в зонную оборону. Или, если нападающий скажет кому-то из задней линии — «дай в недодачу», то это значит — так, чтобы мяч пришел к нему не в близость с опекуном, а чуть-чуть подальше от них двоих, а зная это, нападающий делает шаг или два назад, на доли секунд раньше подхватывая мяч, и моментально развернувшись, идет на защитника. Или, когда одному из защитников говорят — «сегодня у тебя роль волнореза», это значит, что он первый будет встречать атаки и пытаться разбивать их на подступах к штрафной площадке. Или знаменитая позиция «чистилыцик». Это роль заднего центрального защитника, который освобожден от персональной опеки. Он находится сзади всех защитников и выправляет, чистит все ошибки и крайних, и центральных, и хавбеков. Вратарям, которые сравнительно легкий мяч берут в красивом, да и ненужном падении, тренеры и запасные всегда говорят: «играет на кухарок», т. е. для дам, которые будут восторгаться мнимой красотой и опасностью, визжать и аплодировать. Но какой язык, какая точность, чистота, краткость и порой язвительность! Был такой испанский защитник по фамилии Клодуальдо. В командах всегда были и сейчас есть, наверное, стукачи — стучат тренерам или через голову тренера начальству повыше обо всем, что происходит в команде. Обычно мы вычисляли таких, хотя уверенности не было. Но именно таких сразу же во всех командах мастеров окрестили однозначно «Клодуальдо». Говорили — «Он такой, сука, клодуальдо». Ни испанский защитник, ни его игра здесь были ни при чем — просто в слове клодуальдо есть буквосочетание клод, произносившееся как кладу, которое трансформировалось в сознаниях футболистов как «закладываю», т. е. продаю, стучу. «Он такой, сука, клодуальдо» — чистая поэзия, метафора. Не мертворожденные и придуманные, а подсказанные драматизмом футбольных отношений.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
