class="p1">Пригревало солнышко. Улицы столицы гудели, как пчелиный улей. Куда-то спешили экипажи, прогуливались парочки. Мы шли медленно, наслаждаясь редкой минутой отдыха. К моему счастью, Мия прекрасно знала, где останавливаются все приезжие балаганчики. Это избавило от необходимости рыскать по городу в поисках.
– Люблю столицу, – говорила принцесса, удивительно прекрасная в нежно-голубом, довольно простом платье. – Здесь никогда не затихает жизнь. Если бы я не была той, кто есть, то обязательно купила бы дом с видом на озеро Лад. Такое красивое место! Отец не любит воду, а я обожаю. А ты, Аль?
– Я тоже всегда хотел жить у воды, – от весеннего тепла тянуло на рассуждения. – Вот только подальше от столичного шума. С тех пор, как уехал из дома, все время суечусь, несусь куда-то, влипаю в истории. Надоело. Хочется покоя.
– Поэтому ты решил стать профессором? – рассмеялась Мия.
– Судьба решила за меня.
– Нет, ну правда, – не унималась девушка. – Как комедиант очутился в академии?
– Украл чужие документы, – вспомнилась первая встреча с Кроуном. – На свою голову.
Мия удивленно замерла, но секунду спустя разразилась смехом. Надо же, я ожидал, как минимум, осуждения. Но никак не безудержного веселья.
– Когда мне было четырнадцать, я сбежала из дома, – снова заговорила она, останавливаясь у цветущей вишни. – Далеко не ушла, к следующему вечеру меня нашли. Но это был единственный раз в жизни, когда чувствовала себя свободной. Титул обязывает. Так же, как и твоя мантия.
Я не стал с ней соглашаться или перечить. Человек сам делает себя несвободным. Либо, наоборот, разрывает цепи. Чтобы это понять, достаточно взглянуть на ее братьев. Дарентел и Ленор – принцы. Ленора сковывает его жуткая сила, но он свободен. А его старший брат – нет. Он сам построил свою тюрьму. Но рассказывать об этом юной взбалмошной принцессе не хотелось. Ей и так суждено выйти за нелюбимого в угоду амбициям короны. Пусть радуется, пока может.
– А вот и балаганчик, – Мия указала вперед. – Идем?
Мы ускорили шаг. А нам навстречу уже спешил Джо. Он размахивал руками, приветствуя нас. Из балаганчика высыпали мои друзья. Меня схватили, затискали в объятиях и чуть не оторвали руку в рукопожатиях.
– Аланел, бродяга! Добрался-таки, – Джо хлопнул по плечу так, что я чуть не сел. – Как дворец? Как практика? Ребята?
– Все хорошо, – отвечал я. – А вы?
– Сегодня первое представление, вот-вот начнется, – сообщил Джо. – Поучаствуешь?
Я замер. Снова выйти на сцену? Пусть всего раз.
– Аль, пожалуйста, – глаза Мии светились от любопытства.
– Ну хорошо, – кивнул я. – Так и быть. Где можно переодеться?
Меня втолкнули в костюмерную, располагавшуюся в фургончике Джо. Часть его жилища всегда была завалена костюмами, не помещавшимися в других фургонах. Сердце отчего-то тревожно билось в предвкушении. И вдруг понял – соскучился. По толпе, подмосткам, аплодисментам. Больше всего на свете хочется еще раз ощутить волнение, которое охватывает на сцене. Отыскал в ворохе одежды свою старую куртку, расшитую блестками, и серебристую маску, скрывавшую верхнюю часть лица. Скинул мантию, натянул куртку, вдохнув привычный запах пыли. Взглянул в осколок зеркала, верно служивший Джо сколько знаю. Что ж, вот я и снова стал собой, Аланелом Дагеором, а не профессором Кардемской академии. Удивительная легкость разлилась по телу.
– Ал, мы начинаем, – заглянул в фургончик Джо.
Утренние представления не так многолюдны, как вечерние, но это – столица. Тут может быть иначе. Я думал об этом, выскальзывая из фургончика и пробираясь за подготовленную сцену. Мия стояла среди зрителей – быстро отыскал ее взглядом.
– Ты сегодня с нами? – легкая ручка сестры Рамона Дианы легла на плечо. Она выглядела такой же радостной и счастливой, как и другие артисты.
– Да. Вспомню юность, – кивнул я. – Где Рамон?
– Ждет выхода. Спасибо тебе. Он стал… другим.
– А я-то тут при чем?
– Не знаю, что ты ему сказал, но сейчас у Рамона появилась надежда.
Я только кивнул. Уж не знаю, почему Диана вздумала наградить меня такой заслугой. С кем с кем, а с Рамоном мы мало общались. Как-то не выдалось времени.
Представление началось. Джо долго рассыпался в благодарностях зрителям, зазывал публику, обещал невиданные чудеса. Затем настал черед маленькой любовной сценки. Лиона и Малют, мои старые приятели, отыграли блестяще. А зрителей собралось куда больше, чем я ожидал. Похоже, Джо и ребята неплохо подзаработают.
Кардар демонстрировал свою силу, поднимал колоды, жонглировал гирями. Затем – снова сценка, на этот раз про супружескую измену. Выступление Дианы и Рамона, которое раньше завершало программу…
Я внутренне собрался, раздумывая, что именно показать. А потом забыл обо всем. Словно глоток ветра ворвался в грудь. Давно уже не чувствовал такой легкости. Разгоряченная публика хлопала в ладоши. Я замер перед толпой. Провел рукой – и вокруг разлилось легкое сияние. Ничего особенного, всего лишь рассеивание света. Но кто об этом знает, кроме меня? Соткал из света облако, превратил в хрустальный дворец, напомнивший академию – знакомые четыре башенки, высокие острые шпили. Здание растаяло, оставляя ворох искр. Выхватил из них несколько, свил в сердце. Из одного сделал два, выпустил из рук – и искорки рассыпались над притихшей толпой.
Я многому научился. И то, что раньше казалось сложным, теперь удавалось легко. К моим ногам лег белый единорог – небольшой, почти прозрачный, но волшебный, как сон. Затем он пустился вскачь и исчез. Кто-то зааплодировал, но я плохо улавливал, что происходит. Не хотелось, чтобы выступление заканчивалось.
Я рисовал и рисовал фигуры – то, что раньше никогда не получалось. Вот оно, невиданное мною озеро Лад, от которого получила свое название столица. А вот домик на берегу. Вот девушка, которая каждое утро выходит на балкон и кого-то ждет. Вокруг дома – сад. Начинают распускаться розы. Алые, белые, желтые. Девушка видит кого-то на горизонте, появляется рядом с домом и встречает всадника на гнедом коне. Иллюзия тает, оставляя привкус счастья и горечи.
Волшебные птицы, невиданные цветы. Все возникает из воздуха и становится воздухом. Затем создаю букет цветов – уже более реальный, чем первые иллюзии. Скромные незабудки. Бросаю в толпу, и так зная, кто поймает – Мия прижимает букетик к груди. Ее глаза подозрительно блестят. А я отгораживаюсь от зрителей невидимостью и скрываюсь за сценой.
Несколько мгновений, чтобы отдышаться. Затем – поклон. Спустился, снял маску – и снова вернулся в другой мир. Стал обычным человеком после того, как был волшебником.
– Ну ты даешь, – только и сказал Джо, пока Диана и Лиона собирали монеты у публики.
– Учусь, – улыбнулся я. – Знаешь, я бы вернулся. Может, позднее, когда закончится учебный год.
