так много людей любят тебя, в то время как они презирают меня. Это потому, что ты пустой.
— Прости? — сказал другой принц.
— Ты не человек, Дориан, — сказал ребенок. — Всё, чем ты являешься, — это объект, движущийся по правилам, но не твоим собственным. Ты ничего не хочешь для себя.
— Долг правителя — сублимировать свои эгоистичные желания на благо своего народа, — спокойно ответил принц.
— Я умру, — улыбнулся Кайрос. — Мне сказали, что скоро. И всё же, всего за несколько мгновений, проведённых вчера в этой гостиной, я прожил дольше, чем ты проживешь всю свою жизнь.
— Я сделал выбор, дядя, — сказал Дориан. — Мне было дано так много даров, что я обязан Творению использовать их на благо других.
— Мы никому ничего не должны, — сказал Кайрос.
И в этот момент, когда слова бездумно слетели с его губ, он, наконец, всё понял. И ловушку, и приманку. Живите по нашим правилам, сказали Небеса. Трудитесь, боритесь и умирайте, тратьте впустую свои дни, и вы будете вознаграждены после смерти. Не имеет значения, что будет потом. Только сейчас. Все, чем мы являемся, — это то, что мы делаем. И если ты позволишь Богам решить за тебя — ты вообще никто.
— Знаешь, я всегда восхищался этим, — сказал его племянник. — Тем, как ты продолжал ходить в Дом Света, несмотря на то, что ты так ничего и не получил от него. В отличие от меня. Не имеет значения, если они говорят, что ты родился плохим, Кайрос. Ты пытаешься, вот что важно.
Дориан наклонился вперед.
— Мы — это то, что мы делаем.
— Да, — улыбнулся мальчик, который должен был стать Тираном. — Я не могу не согласиться.
Когда в ту ночь пришли дворяне и генералы в плащах и с изменой, читавшейся в их глазах, он всё ещё улыбался.
Том III / 007 : Проработка
— Ах, но поражение всегда было частью моего плана! Еще одна славная победа Империи.— Император Ужаса Раздражающий, Странно Успешный
Мы закончили со стандартной прелюдией в стиле я-убью-тебя, нет-я-убью-тебя, так что теперь пришло время перейти к поножовщине. Признаться, это была моя любимая часть, особенно когда я не изображала героиню. Этот жалкий мешок самодовольства бил хорошо, но это вовсе не означало, что Небеса торжественно обещали ему победу. Если я начну рубить конечности, он вряд ли разразится гневной тирадой о том, что Зло всегда проигрывает. Как однажды узнал старый добрый Вилли, это не всегда было правдой. Иногда Зло выхватывало воскрешение в последний момент, топтало череп Добра и после этого отправлялось танцевать с симпатичной рыжей девушкой. Возможно, победа не такая, какой её представляли себе Боги Внизу или среднестатистический Император Ужаса, но я не собиралась брать жизненные уроки у людей, которые считали план невидимой армии хорошей идеей.
Всадник, казалось, не утруждал себя теми же трюками, которые использовали его приспешники, пересекая склон на пути вниз быстрее, чем я считала возможным. Мне пришло в голову, что почти у всех, с кем я сражалась, была кавалерия, в то время как мне приходилось иметь дело со стаей злобных гоблинов, что показалось мне довольно несправедливым. Прежде чем я смогла продолжить сокрушаться об этом, мне пришлось обнажить свой меч и приготовиться к удару. Было бы ошибкой думать о Всаднике как о простом улане.[33] Во-первых, у его смертоносного единорога фактически было второе копьё, торчащее из его лба. Кроме того, в отличие от большинства всадников, убийство скакуна вряд ли сильно замедлило бы его. То, как он представился, заставило меня предположить, что он каким-то образом связан с состоянием всадника, но я сомневалась, что отсутствие лошади выбьет его из боя. Существа, которые представлялись с причудливыми титулами, обычно обладали силой, позволяющей подкрепить их. Или так, или они умирали рано и плохо.
Спокойным взглядом и с твёрдой рукой, я наблюдала, как наконечники копья и рога приближаются ко мне. Копьё представляло большую опасность: не похоже, чтобы единорог мог резко крутануть рогом для второго удара, как только он пройдет мимо меня. По крайней мере я на это надеялась. Глубоко вздохнув, я сбалансировала равновесие, чтобы иметь возможность броситься вперед, не упуская ни секунды, как раз перед тем, как Всадник оказался в пределах досягаемости. Рог, под который я нырнула, копьё, которого я едва избежала — оно оцарапало мой левый наплечник, — и я попыталась скользнуть под единорога, чтобы вспороть ему брюхо. Древко копья ударило меня прямо в переносицу, сбив с ног и заставив выругаться. Я перекатилась в сторону, но недостаточно быстро: единорог обрушил на меня свои копыта, пытаясь проломить мой доспех. Ну хотя бы сейчас моя броня была чем-то большим, чем дорогим мёртвым грузом, поскольку это легко могли быть мои рёбра. Я ненавидела ломать рёбра — часто осколки попадали мне в лёгкие, и в итоге я кашляла кровью.
Я успела отбить в сторону острие копья, до того, как оно пронзило моё горло, и перекатилась, прежде чем единорог смог продолжить разбирать по частям мою броню. Эта тварь была чересчур кровожадной. Конечно, я уже несколько лет не была девственницей[34], но мне казалось, что этот факт не стоило принимать так близко к сердцу.
— В своё оправдание могу сказать, — выдохнула я, сумев подняться на ноги и поспешно отступив от взмаха копытом, — что он был демонически красив… Ты что, скотина, не веришь в истинную любовь?
Лошадь-убийца не была впечатлена моей романтизацией, если судить по тому, как она пыталась лягнуть меня. У Всадника же, то немногое, что можно было разглядеть на его лице, было лишено выражения; он плавно изменил захват и обрушил копьё на мою голову. Это произошло слишком быстро — пока я обходила его лошадь стороной. Он помял мой шлем, что было гораздо более приемлемой потерей, чем мой череп. Я зря плохо отзывалась о своих доспехах — беру назад свои слова.
Второй удар я парировала, но его хватка снова сместилась, и он ловко вывернулся, выбив меч из моей руки. В этот раз нанести урон ему не удалось. Если я не хочу закончить жизнь трупом в дорогой броне, мне придётся сменить ритм. Прежде чем третий удар — на этот раз выпад — смог отбросить меня ещё дальше от выгодной позиции, мне удалось вернуться к единорогу. Как и
