же. Не ожидала, что хоть кто-то поймет. Но Рейдана душит меня с каждым днем все сильнее. Отвыкла я от городов. Здесь я не могу быть сама собой. Я забываю, какая я есть, кем была и кем стала. Здесь на каждом шагу надо следить за тем, как идешь, что говоришь, на кого и когда смотришь… рамки. Опять повсюду жесткие рамки, которые надоели мне еще в прошлой жизни и в которые я больше не хочу возвращаться. Мне уже трудно в них вписаться. Трудно снова войти в эти каменные тиски после того, как я узнала, как вольно живется без них. Я хочу домой, в Долину, в Горы. Хочу на бескрайнюю Равнину, которая охотно примет меня к себе. С которой не надо лгать. Не надо притворяться. Не надо носить никаких масок. Свобода… да. Свобода – это все, что мне нужно в этой жизни.
Король, не дождавшись ответа, отвернулся и надолго задумался, ненавязчиво наблюдая за мной из темноты и рассеянно слушая тихий шорох колес по проселочной, хотя и очень хорошо укатанной дороге.
Я тоже отвернулась и с тоской всмотрелась в быстро меняющийся пейзаж за окном. Поля, луга, вдалеке виднеется краешек почти нехоженого леса… Наверное, там хорошая охота – здешние места невероятно богаты на дичь. Чуть дальше торчит краешек горы Согласия. Почти незаметный с такого расстояния ослепительно белый краешек священной колонны. Потом и он скрылся за соседним холмом. И опять – поля, луга, лес…
Красиво.
Любая природа красива, когда она не осквернена присутствием человека. Когда воздух пахнет свежестью, а не гарью и бензином. Когда цветы благоухают настоящим, а не придуманным ароматом. Когда деревья посажены не по линеечке. Когда не надо каждый куст подстригать, лишая его естественной формы. Когда вокруг нет каменных стен. Нет сигаретного дыма, заводских труб, портящих своим уродливым видом бескрайнее голубое небо. Нет генномодифицированных продуктов. Нет сои в мясе и «безвредных» добавок в свежеиспеченном хлебе. Когда в разговорах нет фальши, ложных ценностей. Нет рамок. Нет запретов. Когда все вокруг чистое, свежее, не придуманное. Настоящее. И когда ты спозаранку бежишь босиком по траве, со смехом разбивая голыми пятками капельки росы, но при этом неожиданно понимаешь, что действительно живешь.
Свобода…
Вот это – настоящая свобода. На которую я сейчас смотрю из окна мчащейся кареты, как птица из золотой клетки.
Я вздохнула и отвела взгляд, чтобы не травить душу и кое-как вытерпеть оставшиеся десять дней положенного срока. А потом снова подняла глаза и внезапно поняла, что король все это время внимательно за мной наблюдал.
– Вы не любите города, леди? – негромко спросил он, когда молчание стало откровенно тяготить.
– Нет, ваше величество.
– Вы не привыкли к городским стенам?
– Напротив, – грустно улыбнулась я. – Я едва из них вырвалась. И больше не хочу туда возвращаться.
– Тем не менее, вы все-таки приехали в столицу.
– Только по делу, ваше величество. И на очень короткое время.
– А потом снова собираетесь вернуться в Фарлион? – деликатно поинтересовался моими дальнейшими планами король.
– Да. Ненадолго.
Он удивленно кашлянул.
– Значит, потом вы поедете куда-то еще? Неужели вы так любите путешествовать?
– Не люблю. Но приходится.
– Куда же потом ляжет ваш путь?
– Пока не знаю. Это еще не решено. Хотя заканчивается любой путь все равно одинаково.
– Где же вы собираетесь остаться, леди? – снова спросил король, кажется, искренне недоумевая.
– Там, где тепло, ваше величество. Там, где я нужна. И где есть люди, которые мне дороги.
– Вы планируете вернуться к брату?
– Нет. Гай в каком-то смысле всегда со мной.
– Тогда, может быть… к Иште? – вкрадчиво поинтересовался его величество, но я снова покачала головой.
– Ишта не нуждается в компании. В этом вы с ним очень похожи. Он, как вы понимаете, тоже стоит высоко. Так высоко, что уже начинает об этом жалеть. Потому что быть на вершине – это значит быть одному. Впрочем, вам ведь тоже знакомо это чувство?
Король чуть дрогнул. Но так слабо и незаметно, что я, если бы специально за ним не следила, наверное, не заметила бы. Однако мои слова его явно задели, так что, кажется, в нем все же осталось что-то живое. Что-то, что он не может контролировать. Что-то, что не задавлено его властностью и цинизмом. Где-то очень глубоко внутри. Под стальной маской. За холодным забралом чуть прищуренных глаз. За плотно сжатыми губами и неуязвимой броней из равнодушия.
Пусть даже это – слабая, незаметно грызущая внутри тоска, которая просыпается лишь изредка, в такие моменты, как сейчас. Старая, уже беззубая, но невероятно живучая тоска, которую ты не можешь выкорчевать из остатков собственной души и которой никак не можешь найти объяснение.
Я печально улыбнулась, поняв, что случайно задела в высокопоставленном собеседнике какую-то важную струну, которую он совершенно не собирался демонстрировать, но промолчала. Да и не о чем было говорить: карета очень вовремя остановилась, и снаружи зашуршали чьи-то осторожные шаги.
– Ваше величество… леди… прошу вас. Его высокопреосвященство ждет.
Глава 8
Господин ал-тар Георс, как сразу выяснилось, был совсем не чужд прекрасному и устроил себе жилище на вершине живописной скалы, сплошь покрытой природным лесом и лишь слегка облагороженной. От подножия до самого верха туда вели широкие каменные ступени, выполненные из белоснежного мрамора; по обе стороны от них виднелись аккуратно посаженные деревья и кустарники; чуть заметно колыхались венчики незнакомых цветов, а дальше, насколько хватало глаз, все утопало в естественной зелени, обрываясь у самой верхушки великолепнейшим зрелищем отгорающего заката. Настоящая вершина мира. Обитель первого по значимости в Валлионе жреца. На которой виднелся небольшой деревянный домик с просторной террасой и разбитым вокруг садом.
Выйдя из кареты следом за королем, я быстро огляделась и наткнулась на два десятка облаченных в тяжелые доспехи всадников, которые деликатно топтались неподалеку от экипажа. Ну-ну. Король, конечно, не мог явиться сюда без охраны. Но чтобы не насторожить меня раньше времени, на нашу улочку он заехал один, мудро оставив гвардейцев толкаться на входе. А когда карета тронулась, они тихонечко пристроились в кильватере, стараясь не слишком громыхать копытами.
Умно.
Я кивнула спрыгнувшим с подножки скаронам и знаком показала, что следовать за мной наверх не надо: король оставил своих молодцов у подножия горы, так что и я не стану тащить на ужин охрану. Это будет неуважением к господину ал-тару. К тому же обратно я мимо них всяко не пройду, да и дорога тут одна-единственная. Правда, до-о-олгая…
Я мысленно прикинула и решила,
