Медички были мне незнакомы, — все, кроме их начальницы. Я приветливо поздоровалась, получив в ответ настороженные глубокие поклоны. Сестра Матильда вообще смотрела на меня, как на заморское чудо-юдо.
— Сиятельная донья позволит ей помочь?
Я фыркнула.
— Сударыня, это же я, все та же Лутеция Ягг, нерадивая студентка и прочая и прочая. То, что на мне сейчас бальное платье и драгоценности, дела не меняет.
— Как будет угодно донье.
Я решила не спорить и не умножать сущности. Сейчас есть дела и поважнее.
Меня осторожно разоблачили. Я осталась стоять в центре небольшой гардеробной в одном белье и с диадемой на голове. Актерка, балагашцица, честное слово!
— Требуются свободные одежды, — ворковала некогда свойская сестра Матильда. — Ректор отомкнет пояс уже перед алтарем, чтоб освобожденная сила сразу же поглотилась.
Я безвольно продела руки в рукава шелкового балахона.
— Пройдемте, донна, — повлекли меня к двери.
Вышли мы не в сам бальный зал, а на опоясывающую его галерею. Ажурная лесенка спускалась к сцене, на которой уже стоял накрытый парчой алтарь и были разложены предметы для обряда. У нижней ступеньки меня ожидал мэтр Пеньяте, в правой руке ректора поблескивал довольно большой ключ. Я поискала глазами Дракона, но не нашла. Шаг, другой. Я споткнулась, одна из сестер поддержала меня.
— У вас щека чем-то измазана, — шепнула она доверительно и сунула что-то мне под нос. — Взгляните!
Зеркальце было совсем крошечным. На мгновение мне показалось, что я смотрю в расширенные от ужаса глаза Иравари, а потом чернота поглотила меня.
На таком шикарном балу Агнешка присутствовала впервые. Те, которые проводил ее родитель в мрачном Казимижском замке, были менее помпезны. Парочка жонглеров и акробатов, заезжий менестрель с тягучими балладами и небольшой оркестр дудочников, набранный из попавших под руку крестьян, — вот и все развлечения, которые были знакомы юной княжне. Сегодня все было совсем по-другому. Шикарно разодетая публика и праздничное убранство залы радовали глаз, слух услаждала великолепная музыка, а вкус — тонкие вина и пикантные закуски.
— Великолепная донья позволит пригласить ее на танец?
Вопреки ожиданиям, к ее руке склонился вовсе не благородный кабальеро ди Сааведра, а шуршащий алым шелком хинский маг.
— Извольте, — улыбнулась водяница. — Не ожидала, что учитель танцует.
Цай, уверенно выполняющий фигуры, ответил на улыбку.
— В моем возрасте любая возможность побыть близко к такой ослепительной красоте ценится высоко.
Агнешка слегка покраснела, но комплимент пришелся ей по вкусу.
Лутеция танцевала с Драконом. Водяница время от времени посматривала на нее, чтобы не упустить ничего важного. Вот музыка смолкла; Дракон увел свою даму. Агнешка перевела дух и приняла от кавалера бокал рубинового вина.
— Надеюсь, обряд пройдет удачно и уже к завтрашнему утру в храмах Элории пробудится новый Источник. Знаете, как его называют? «Мать четырех ветров». Символичное название.
Черепаха пожал алыми плечами.
— Четырех? Действительно…
— Ну да, четыре стихии олицетворяются четырьмя потоками.
— Восхитительная донья плохо усвоила мои уроки. Меня это печалит. Ваша легкомысленная подруга была более внимательна.
Агнешка немного обиделась. В чем в чем, а в учебе она могла дать фору кому угодно, а уж Лутеции Ягг и подавно.
— Ваши маги, — продолжал меж тем Дай, — обладают ограниченным воображением и отрывочными знаниями о природе магии. Зашоренный разум не может развиваться и…
— Так, значит, стихий пять? Припоминаю, вы говорили об этом. Огонь, вода, земля, связующий их ветер и… какая же пятая?
— На самом деле стихий больше. Магия безгранична и разнообразна в своих проявлениях. А какая стихия придет сегодня в этот мир, зависит от нашей маленькой княгини и от нас с вами.
— Я перестала понимать вас, учитель.
— Выбор. Сегодня рутенская девочка, внучка вашей сказочной бабы Яги, будет стоять перед выбором. И наша с вами задача не подпустить к ней никого, кто на этот выбор сможет повлиять.
— А если она не справится, если мы допустим промах? Что тогда произойдет?
— Мир не погибнет, не погаснет солнце, не сдвинется земная твердь. Большинство жителей этого прекрасного мира продолжат жить, как и жили. Просто сначала немножко изменится вера, мораль, отношение к ближнему и дальнему. Все это будет происходить незаметно для простых умов. И в один прекрасный день на главной площади Кордобы проведут, к примеру, первое человеческое жертвоприношение. Вы напуганы, дорогая? Я вовсе не хотел, чтобы в ваших аквамариновых глазках появились слезы.
Агнешка с удивлением поняла, что пожилой маг… флиртует!
— Где ди Сааведра? — Незаметно подошедший Дракон разрушил неловкость момента. — Я не вижу его в зале.
— Он отправился за город, проверять караулы у провала.
Князь помрачнел и вполголоса ругнулся.
— Донья Брошкешевич… — Тут взгляд синих глаз уперся в хинянина, Влад запнулся и под руку отвел Агнешку на несколько шагов в сторону. — У вас нет какой-нибудь личной вещи нашего алькальда? Он вам, случайно, ну не знаю… клок волос на память не дарил?
Водяница фыркнула.
— Локоны обычно дарят женщины. Может быть, медальон?
— Нет, это металл. Мне необходимо что-то, на чем мог сохраниться его запах.
Агнешка отрицательно мотнула головой и отчаянно покраснела. Но Дракон смотрел на нее с такой мольбой…
— Держите! — Из-за отворота рукава девушка достала замаранный кружевной платочек. — На ткани кровь, я как-то случайно прокусила его губу…
— Вы лучшая! — Влад легонько поцеловал ее в лоб. — Боги да благословят ваш огненный темперамент вкупе с сентиментальностью.
— О чем вы беседовали? — спросил Цай, когда Дракон удалился. В вопросе Агнешке послышался оттенок настоящей мужской ревности.
А может, и не послышался, потому что все театральное представление водянице пришлось провести спиной к сцене — ее кавалер об этом позаботился, выбрав для нее стул, спрятанный за массивной колонной. Агнешка бегло говорила на франкском, поэтому искренне смеялась над двусмысленными шуточками, озвученными лицедеями.
— Наш рутенский кабальеро уверенно держится на сцене, — комментировал маг, который себя зрелища не лишал. — Деревянный голем удачно оттеняет его габариты. Интересная магия задействована в активации этого создания. Не знал, что доксы научились вдыхать жизнь во что-то, кроме глины.
Когда пьеса подошла к кульминации и зал ахнул, Агнешка не выдержала — вскочила и выглянула из-за колонны. Дракон был хорош, ослепительно хорош. Его тело, будто выточенное из цельной глыбы чистейшего льда, сияло, а глаза горели таким величием, что у княжны перехватило дыхание.
— Что есть физическое совершенство в сравнении с внутренним? — проворчал Цай.
— А что вас привлекло во мне, учитель? Неужели мой ум? — шаловливо спросила водяница. — Или все же мои юные прелести?
Цай улыбнулся:
— Я всего лишь мужчина, дорогая.
В ушах стучит кровь, я вдыхаю, расправляя легкие. Голова кружится. Монотонный стук сменяется звоном, я ощущаю в руке нечто маленькое и плоское. Зеркальце? Я подношу его к лицу. Действительно, щека чем-то измазана. Вот ведь замарашка! Оттираю пятно. Оглядываюсь, медленно повернув голову. Медички куда-то испарились. На галерее я в одиночестве. Мэтр Пеньяте в нетерпении переминается далеко внизу. Я вздергиваю подбородок и ступаю на лестницу. Полы балахона развеваются, тонкий шелк ласкает кожу. Ощущение такое острое, что хочется зажмуриться. Звон в ушах нарастает. Щелчок!
— …Я всего лишь мужчина, дорогая…
— …Вульгарное зрелище, белый цвет ей абсолютно не к лицу…
— …Эта вещь позволит им отыскать алькальда, поторопись…
— …К сожалению, теперь мы не сможем убрать князя безболезненно… все члены тайной курии… да, девчонка постаралась… на континенте… лучше там подослать верных людей… не попробуем — не узнаем…
