Отрядах, что при найме одиночных бойцов. Все требуют клятву верности, и еще хорошо, коли всего на два-три года, а не на пять.
— Пока не было клятв верности, – задумчиво пояснил Ордо, – некоторые наемники меняли хозяев каждый день, выгадывая всякий раз по одной серебряной монете. Но подумай как следует, почему бы не наняться на службу к тому, кто предлагает больше золота? К примеру, к этому лорду Эранию? А когда ты захочешь от него уйти, если он не отпустит, то просто сбежишь, и все. Что это за клятва, которая превращает человека в раба?!
— Но если я так сделаю, тогда мне придется бежать из Бельверуса, а, возможно, и вообще из Немедии. – Киммериец помолчал, со злостью расшвыривая ногами черепки винных кувшинов и какое-то грязное тряпье. – Поначалу это были всего лишь досужие разговоры, Ордо, насчет того, чтобы мне возглавить Вольный Отряд, но теперь для меня это нечто большее. Я не хочу ни к кому наниматься на службу, пока у меня не будет своего отряда.
— Это так много для тебя значит? – изумленно спросил его Ордо. Уклонившись от потока помоев, выплеснутых со второго этажа дома, мимо которого они проходили, он обрушил отборные ругательства на человека, который тут же поспешил скрыться.
— Да, так оно и есть, – подтвердил Конан, не обращая внимания на ворчание своего приятеля, которому все же слегка забрызгало грязью сапоги. – В конечном итоге, у человека нет ничего, кроме собственной силы, ничего, кроме крепкой руки и доброго меча, и все же, чтобы подняться, чтобы завоевать себе место в мире, человек должен вести за собой других. Я был вором, но потом сделался десятником в армии Турана, и неплохо справлялся со своими обязанностями. Мне пока неведомо, каких высот я способен достичь, и по какой дороге должен идти, но я намерен взобраться так высоко, как только сможет меня завести мой ум и верный меч. Я должен набрать Вольный Отряд.
— Когда сделаешь это, – сухо заметил одноглазый, – не забудь взять с них со всех клятву верности.
С этими словами они свернули на улицу, что вела к «Знаку Фесты». Конан расхохотался, но тут трое незнакомцев выступили перед ними, преграждая путь. Каждый держал в руке обнаженный меч. При звуке шагов за спиной, Конан торопливо оглянулся. Там оказались еще двое негодяев, преградивших им путь к отступлению. Клинок Конана со свистом вылетел из потертых шагреневых ножен. Ордо, также обнаживший клинок, развернулся лицом к тем, что наступали сзади.
— Прочь с дороги! – обратился киммериец к своим противникам. – Поищите себе более доступную добычу.
— О втором нам ничего не говорили, – пробормотал один из негодяев, с подергивающимся крысиным лицом.
Выбритый наголо здоровяк, стоявший справа от него, взмахнул мечом.
— Куда один, туда и второй, так, что ли?
— Ничего хорошего вас тут не ждет, – воскликнул Конан. Левой рукой он расстегнул застежку плаща и намотал его через предплечье.
Главарь, державшийся по центру, впервые за все время подал голос:
— Убейте их! – и нанес выпад Конану в живот.
С грациозной ловкостью хищного зверя могучий киммериец уклонился от удара. Он набросил плащ на клинок бородача, одновременно правой ногой нанося удар в пах, в то время как клинком отводил выпад бритоголового. Вожак нападавших, скорчившийся от боли, пытался выпрямиться, но тут Конан быстро развернулся и ударил его левой ногой по голове, отшвырнув прямо под ноги ринувшегося на него разбойника с крысиной мордой. Оба повалились на землю.
Помедлив мгновение, бритоголовый уставился на своих подельников, корчившихся на земле, и это стоило ему жизни. Разящим ударом Конан отсек ему голову. Фонтаном забила ярко-алая кровь. Бритоголовый рухнул на колени, а затем ничком упал в уличную грязь. Разбойник, похожий на крысу, с трудом поднялся на ноги и резво замахнулся сверху вниз, но на полпути его клинок встретился с мечом варвара и по дуге ушел к земле. При этом лезвия скользнули одно по другому. Еще мгновение – и меч Конана вонзился в грудь негодяя.
Быстрым толчком ноги киммериец высвободил свой клинок и отбросил бьющееся в конвульсиях тело рядом с первым. Теперь пришел черед вожака. Бородатый уже вскочил на ноги, пылая яростью. Пока Конан разворачивался, он успел замахнуться для удара, но тут же изумленно вытаращил глаза: здоровенный варвар присел на корточки, одновременно чертя кровавую борозду по животу главаря. Тот тоненько, по-женски взвизгнул, выронил меч и, растопырив пальцы, попытался удержать вываливающиеся наружу внутренности. Он был мертв еще прежде, чем рухнул на залитую кровью мостовую...
Обернувшись к Ордо, Конан успел заметить, как тот сносит голову второму противнику. Голова еще катилась по мостовой, а Ордо уже развернулся посмотреть, не нуждается ли в помощи северянин. Он был ранен в правую руку, и из пореза сочилась кровь; другая рана, чуть поменьше, виднелась на лбу.
— Слишком стар я стал для таких переделок, киммериец.
— Ты вечно твердишь одно и то же, – с этими словами Конан нагнулся над убитыми, чтобы проверить их кошели.
— Нет, это правда, точно тебе говорю, – настаивал Ордо. – Если бы эти болваны не болтали лишнего и не дали нам время изготовиться к бою, то порубили бы нас в капусту. И так мне чуть яйца не отрезали... Верно говорю, я стал слишком стар.
Выпрямившись, Конан обнаружил, что разбогател на шесть свежеотчеканенных золотых монет. Он подбросил их на ладони.
— Может, они и глупцы, но их точно послали за кем-то из нас. И послал их человек, готовый заплатить за убийство десять золотых. – Взглядом он указал на двоих, убитых Ордо. – Думаю, что у них ты тоже найдешь по паре золотых кругляшей.
Бормоча ругательства, Ордо склонился, чтобы обшарить несостоявшихся убийц, и действительно, обнаружил четыре монеты. Одноглазый сжал их в кулаке.
— Этот ублюдок, похожий на крысу, что-то говорил насчет того, что они не ожидали встретить двоих. Но Митра свидетель, кто же заплатит за одного из нас десять монет золотом?
Мальчишка-посыльный выскочил из какого-то закоулка в дюжине шагов от них и, завидев трупы, с истошным воплем устремился прочь.
— Давай поговорим об этом на постоялом дворе, – предложил Конан, – прежде чем соберем здесь толпу зрителей.
— С нашим-то счастьем, – пробормотал Ордо, – сегодня будет именно тот день, когда патрули городской стражи рискнут высунуть нос на улицу.
Отсюда было не так далеко до постоялого двора, но там, похоже, никто не услышал шума драки. Лишь Керин обернулась к вновь вошедшим. Поутру мало кто из художников был на ногах, и, конечно, не было такого шума, как вечером.
— Ордо! – воскликнула девушка. – Что у тебя с рукой?
— Упал
