У противоположных стен, словно стараясь оказаться как можно дальше друг от друга, стояли сразу двое проверяющих Хогвартса. Инспектор Биттерси, малопримечательная брюнетка чуть младше сорока, была одета в простую тёмную мантию без каких-либо украшений или знаков, словно подчеркивая всю официальность своего пребывания в школе. Даже волшебная палочка была ей под стать — темное полированное дерево без гравировки, никакой вычурной формы. Напротив неё стоял со скучающим выражением лица наблюдатель от Попечительского совета Кэрроу. Весь его вид, включая мантию с серебряным шитьём, небрежно наброшенную поверх дорогого старомодного костюма по викторианской моде, указывал на его положение и словно подчеркивал, что он вынужден снисходить до окружающих. Что ему здесь не место, но он великодушно готов уделить немного своего времени школе и её обитателям. В общем, ещё до того, как преподаватель вошел в класс, было понятно, что скучного урока точно не предвидится.
— Не ознакомившись со взглядом профессора на предмет, ученики едва ли смогут быстро взять нужный темп, — продолжила Биттерси, всем своим видом и тоном голоса выражая заботу о собравшихся здесь детях.
— Не нужно так волноваться, Эми, свои взгляды на предмет я донесу во всех деталях. Просто не вижу смысла делать это самым скучным образом, как обычно получается на таких уроках.
Несколько студентов удивлённо переглянулись, озадаченные такой фамильярностью. Кайнетт же не видел ничего необычного. Сириусу сейчас тридцать шесть или около того, Биттерси выглядит на пару лет старше — они вполне могли быть знакомы ещё в школе. А может, и не только знакомы, всё же за нынешним главой семьи Блэк тянулась весьма яркая репутация ещё со школьной скамьи.
— Если замечаний больше нет, — Сириус демонстративно остановил взгляд на Кэрроу, но тот сидел с совершенно безразличным видом, словно оказывая всем окружающим невероятную милость одним своим присутствием. — Я всё-таки продолжу. И тема, с которой мы начнём урок — три непростительных заклинания, — переждав где-то испуганный, а где-то и одобрительный ропот, волшебник уточнил: — Учить я вас им не собираюсь, да и сам, не будучи аврором, не имею права ими пользоваться. Однако я считаю, что вы обязаны знать, что это такое и как себя вести с подобной угрозой. Для начала, кто мне скажет, почему именно эти три проклятья называют «непростительными»?
— Потому что за любое из них можно отправиться в Азкабан, — произнесла Селвин, не вставая с места. Не все, но очень многие чистокровные студенты как могли старались демонстрировать, что предатель крови Блэк для них — пустое место. — Их применение не прощается властями.
— Это тоже верно, однако суть лежит глубже. Человека можно обмануть «Конфундусом», пытать с помощью «Диффиндо» и убить на месте, применив «Конфринго». Однако непростительными это их не делает. Ещё версии? Мисс Крауч?
— От них быстро начинают сходить с ума, — произнесла Клэр, опуская руку. Её новая фамилия всё ещё вызывала интерес, всё-таки подобные рокировки в школе происходят нечасто. Не все ещё определились, как же к ней теперь следует относиться. — Крыша едет, если по-простому. Ну, или так было написано в книгах.
— В целом верно. На самом деле у так называемых «непростительных» есть несколько общих черт. Все они предназначены для применения против живых существ — «Авада Кедавра» наносит лишь небольшой урон по неодушевленным объектам, два других заклинания против них и вовсе безвредны. И хотя чисто теоретически можно придумать пару полезных применений «Империуса», в остальном эти заклинания предназначены именно для причинения вреда тем или иным способом. Но самое главное — все они нуждаются в эмоциях. В очень сильных чувствах. Думаю, за проведенное в этой школе время вы уже могли понять, что главное в магии — отнюдь не кричать громче всех с правильной интонацией и не махать волшебной палочкой изо всех сил. Магия требует куда более деликатного обращения.
Волшебник молча взмахнул мистическим знаком, создавая на своём столе небольшую почти прозрачную сосульку, поднимающуюся кверху, словно сталагмит в пещере. Затем раскрыл левую ладонь, демонстрируя всем яркий язык голубоватого холодного пламени, который он поместил поверх ледяной конструкции, так что она стала напоминать замороженную свечу. Потом Блэк перебросил палочку в левую руку, взмахнул ей и произнёс:
— Эванеско, — когда материализованные лёд и огонь исчезли, он пояснил: — Самое главное, помимо магической силы, это воображение. Нужно очень четко представлять себе результат, которого хотите достичь. Жесты и слова заклинаний помогают его запомнить, заучить, но можно обходиться и без них. Для непростительных воображение тоже играет роль, однако тут куда важнее чувства. Нужно не просто представить себе боль или смерть, не вообразить страдающего противника, но искренне всей душой желать этого, посвятить себя этому желанию, позволить эмоциям направлять свою магию. Это не является преступлением само по себе — многие люди, к сожалению, хотя бы однажды оказывались в ситуации, когда они всё готовы были отдать за один удар, за возможность дотянуться до врага, за то, чтобы подчинить его своей воле и причинить ему боль… У всех бывают очень плохие дни, когда свои чувства невозможно сдерживать. Но проблема в том, что те, кто регулярно пользуются этими заклинаниями, должны вызывать в себе подобные эмоции, снова и снова доводить себя внутренне (а порой и не только внутренне) почти до истерики, чтобы на пике вложить свои эмоции в заклинание. В том числе поэтому такие вещи и называют тёмной магией — потому что она подпитывается самыми худшими, самыми темными сторонами человеческой души. А теперь подумайте, если кому-то нужно испытать невероятную ненависть или полнейшее презрение буквально за секунды, довести себя в нужный момент до такого состояния, чтобы сделать то, что решается банальнейшим «Конфундусом», «Инсендио», «Редукто» — как много это говорит о подобных людях и их адекватности?
Кайнетт услышал рядом тихий вздох и с любопытством покосился направо. Эдвардс, соседка Тейлор по комнате, затуманенным взглядом наблюдала за профессором, машинально рисуя на пергаменте круги вместо того, чтобы записывать лекцию. Судя по выражению лица, она была бы в полном восторге и так же восхищённо слушала бы нового преподавателя, даже если бы тот вдруг начал перечислять порядок стадий гетерогенного катализа. Причины в общем-то тоже очевидны — гормоны, переходный возраст, а Блэк с его историей несправедливого заключения кому-то вполне может показаться достойным байроническим героем.
Тем более, что даже тут Сириус просто не мог не выделиться среди прочих преподавателей — вместо положенной нормальному волшебнику мантии он оделся во вполне современно вида «маггловский» костюм тёмно-серого цвета (что служило дополнительным поводом для раздражения чистокровных). Это в сочетании с небрежно повязанным галстуком в цветах Гриффиндора и стянутыми в хвост длинными волосами придавало ему вид профессора из какого-нибудь лондонского колледжа,
