Моногамия - это абсурд, говорит он; природа задумала toutes pour touz - всех женщин для всех мужчин. Он заставляет сытого мужа укорять чопорную жену:
Что получится из всей этой храбрости?
Какую выгоду я получаю
От дорогих платьев до одежды причудливого покроя,
Твои уловки флирта и веселья?
Что мне до этих сирот?
С их помощью вы накручиваете и связываете волосы,
Переплетенные золотыми нитями? И почему
Должен ли быть у вас комплект из слоновой кости
Эмалированные зеркала, осыпанные
С золотыми кружочками? ... Почему эти драгоценные камни
Подходящие королевские диадемы?
Рубины, жемчуг и сапфиры,
Что заставило вас предположить, что воздух
Из безумного тщеславия? Эти дорогие вещи,
И плетеные меховые накидки и рюши,
И настойки, чтобы подчеркнуть вашу талию,
С жемчугом и богатой чеканкой?
И почему же, скажите, вы выбираете
Надеть на ноги безвкусные туфли
Только вот у тебя есть желание показать
Ваши стройные ноги? От Сен-Тибо,
Еще не прошло и трех дней, как я продам
Этот мусор, и растоптать тебя!57
Некоторым утешением служит тот факт, что в конце концов Бог Любви во главе своих бесчисленных вассалов штурмует башню, где Опасность, Стыд и Страх (колебания дамы) охраняют Розу, и с радостью допускает Влюбленного во внутреннее святилище, позволяя ему сорвать образ своей мечты. Но как может эта давно отложенная романтическая концовка уничтожить 18 000 строк крестьянского реализма и голиардической рибалистики?
Тремя самыми читаемыми книгами в Западной Европе XII-XIII веков были "Романс о розе", "Золотая легенда" и "Рейнард-лис". Рейнард начал свою латинскую карьеру под именем Ysengrinus около 1150 года, затем перешел в различные языки как Роман де Ренарт, Рейнард Лис, Рейнеке де Вос, Рейнаерт, наконец, как гётевский Рейнеке Фукс. Разные авторы добавили к циклу около тридцати веселых историй, пока он не стал насчитывать 24 000 строк, почти все они посвящены сатирическому осмеянию феодальных форм, королевских дворов, христианских церемоний и человеческих слабостей через аналогии с животными.
Лиса Ренарт разыгрывает льва Нобля, короля королевства. Он учуял любовь Нобля к леопардихе даме Харуж и интригами, достойными Талейрана, уговорил ее стать его любовницей. Он умилостивляет Ноубла и других зверей, даря каждому талисман, который рассказывает мужу о неверности жены. Последовали страшные разоблачения; мужья избивают провинившихся жен, те бегут к Ренарту, который собирает их в гарем. В одной из сказок звери участвуют в турнире, в торжественных рыцарских регалиях и параде. В "Смерти Ренарта" старый лис умирает; Бернард Осел, архиепископ двора, приходит, чтобы совершить над ним таинства с чрезвычайным благоговением и серьезностью. Ренарт признается в своих грехах, но оговаривает, что если он выздоровеет, то его клятва об искуплении будет считаться недействительной. Судя по всему, он умирает, и многочисленные звери, которых он рогоносил, избивал, ощипывал или обманывал, собираются, чтобы оплакать его с радостным лицемерием. Архиепископ произносит над могилой раблезианскую проповедь и упрекает Ренарта в том, что он считал "все, что в пору, если это можно ухватить". Но когда его окропляют святой водой, Ренарт оживает, ловит Шантеклера (который размахивает кадилом) за шею и с добычей бросается в чащу. Чтобы понять Средневековье, нужно никогда не забывать о Ренарте.
Роман де Ренарта - величайшая из басен. Басня - это басня о животных, сатирически высмеивающая человека, обычно в восьмисложных стихах, насчитывающих от тридцати до тысячи строк. Некоторые из них были древнее Эзопа или старше; некоторые пришли из Индии через ислам. В основном они высмеивали женщин и священников, возмущаясь естественными способностями одного сословия и сверхъестественными - другого; кроме того, дамы и священники осуждали менестрелей за чтение скандальных басен. Ведь басни были рассчитаны на крепкие желудки; они заимствовали терминологию кабаков и борделей и давали метр безмерной приятности. Но из их тушеного мяса Чосер, Боккаччо, Ариосто, Лафонтен и сотня других рассказчиков сварили немало поразительных историй.
Возникновение сатиры понизило статус менестрелей. Странствующие певцы получили свое английское название от ministeriales, первоначально служивших при баронских дворах, а свое французское название jongleurs - от латинского ioculator, распространителя шуток. Они выполняли функции и продолжали род греческих рапсодов, римских мимов, скандинавских скальдов, англосаксонских glee-men и валлийских или ирландских бардов. В двенадцатом веке, в период расцвета романов, менестрели заняли место печатников и сохранили свое достоинство, распространяя истории, изредка достойные быть причисленными к литературе. С арфой или скрипкой в руках они декламировали небылицы, dits или contes (короткие истории), эпосы, легенды о Марии или святых, chansons de geste, romans или fabliaux. В Великий пост, когда они не были востребованы, они, если могли, посещали собрания менестрелей и жонглеров, подобные тем, которые, как мы знаем, проводились в Фекаме в Нормандии около 1000 года; там они учились друг у друга трюкам и приемам, а также новым сказкам или песням труверов и трубадуров. Многие из них были готовы, если их декламация оказывалась слишком интеллектуальной нагрузкой для слушателей, развлекать их жонглированием, кувырканием, фокусами и хождением по канату. Когда труверы перешли к декламации собственных историй, а привычка читать распространилась и снизила спрос на декламаторов, менестрель все больше превращался в водевиля, так что жонглер стал жонглером; он подбрасывал ножи, дергал кукол Панча и Джуди или демонстрировал репертуар дрессированных медведей, обезьян, лошадей, петухов, собак, верблюдов и львов. Некоторые менестрели превращали басни в фарсы и разыгрывали их, не скупясь на непристойности. Церковь все больше и больше порицала их, запрещая благочестивым слушать их, а королям - кормить; епископ Гонорий Осенский считал, что ни один менестрель не будет допущен в рай.
Популярность жонглеров и баснописцев, а также шумный прием, с которым новые сословия и мятежные студенты университетов приняли эпос буржуазии Жана де Мена, ознаменовали конец эпохи. Романтика продолжалась, но ей со всех сторон бросали вызов сатира, юмор и реалистичное земное настроение, которое смеялось над рыцарскими сказками задолго до рождения Сервантеса. Еще целое столетие сатира держала сцену и грызла сердце веры, пока все подпорки и ребра средневековой конструкции не треснули и не сломались, оставив душу человека гордой и колеблющейся на грани разума.
ГЛАВА XXXIX. Данте 1265-1321
I. ИТАЛЬЯНСКИЕ ТРУБАДУРЫ
Именно при апулийском дворе Фридриха II зародилась итальянская литература. Возможно, мусульмане из его свиты внесли свой вклад, ведь каждый грамотный мусульманин сочинял стихи. За несколько лет до смерти Фридриха в 1250 году Кьюлло д'Алькамо (ок. 1200 г.) написал красивый "Диалог между любовником и дамой", а Алькамо на Сицилии был почти полностью мусульманским городом. Но более решающее влияние оказали трубадуры Прованса, которые присылали свои стихи или приезжали лично к благодарному Фридриху и
