его культурным помощникам. Сам Фридрих не только поддерживал поэзию, но и писал ее, причем на итальянском языке. Его премьер-министр, Пьеро делле Винье, сочинял превосходные сонеты и, возможно, изобрел эту сложную форму. Ринальдо д'Аквино (брат святого Фомы), живший при дворе Фридриха, Гвидо делле Колонна, судья, и Якопо да Лентино, нотариус, в регентстве Фридриха, были среди поэтов этого "апулийского ренессанса". Сонет Якопо (ок. 1233 г.), написанный за поколение до рождения Данте, уже обладает той нежностью чувств и законченностью формы, которые присущи стихам из "Жизни новой":
В моем сердце есть желание служить Богу, поэтому
Что в рай я попаду...
Святое место, через которое везде
Я слышал, как говорят, что радость и утешение текут рекой.
Без своей госпожи я не хотел уходить.
У нее светлое лицо и яркие волосы;
Потому что если бы она отсутствовала, я был бы рядом,
Мое удовольствие было бы меньше, чем нулевым, я знаю.
Послушайте, я говорю это не с таким намерением.
Как и то, что я там буду заниматься грехом;
Я хотел бы только увидеть ее любезную манеру поведения,
Красивые мягкие глаза и прекрасное лицо,
Так что это должно быть мое полное содержание
Чтобы видеть мою госпожу радостной на своем месте.1
Когда двор Фридриха путешествовал по Италии, он брал с собой поэтов, и они распространяли свое влияние в Лациуме, Тоскане и Ломбардии. Его сын Манфред продолжил покровительствовать поэзии и написал лирику, которую восхвалял Данте. Большая часть этих "сицилийских" стихов была переведена на тосканский язык и участвовала в формировании школы поэтов, кульминацией которой стал Данте. В то же время французские трубадуры, покинув Лангедок, охваченный религиозными войнами, нашли убежище при итальянских дворах, приобщили итальянских поэтов к сабле, научили итальянских женщин приветствовать хвалебные стихи и убедили итальянских магнатов вознаграждать поэзию, даже если она адресована их женам. Некоторые ранние тосканские поэты дошли в своем подражании французским трубадурам до того, что писали на провансальском языке. Сорделло (ок. 1200-70), родившийся неподалеку от вергилиевской Мантуи, оскорбил ужасного Эццелино, бежал в Прованс и написал на провансальском языке поэмы о бесплотной и неземной любви.
Из этой платоновской страсти, в результате странного брака метафизики и поэзии, возник dolce stil nuovo, или "новый сладкий стиль" Тосканы. Вместо откровенной чувственности, которую они находили у провансальских певиц, итальянские поэты предпочитали или делали вид, что любят женщин как воплощение чистой и абстрактной красоты, или как символы божественной мудрости или философии. Это была новая нота в Италии, знавшей сотни тысяч поэтов любви. Возможно, дух святого Франциска двигал этими целомудренными ручками, или "Сумма" Фомы тяготила их, или они ощущали влияние арабских мистиков, которые видели в красоте только Бога и писали любовные поэмы божеству.2
Новая школа состояла из множества ученых певцов. Гвидо Гвиницелли (1230?-75) из Болоньи, которого Данте называл своим литературным отцом,3 зарифмовал новую философию любви в знаменитой канцоне (провансальское canzo или песня) "О нежном сердце", где он просит у Бога прощения за то, что так любил свою даму, молясь, что она казалась ему воплощением божественности. Лапа Джанни, Дино Фрескобальди, Гвидо Орланди, Чино да Пистойя распространили новый стиль по Северной Италии. Во Флоренцию его принес лучший представитель докантовского периода Гвидо Кавальканти (ок. 1258-1300), друг Данте. Гвидо был знатного рода, зятем Фаринаты дельи Уберти, возглавлявшей гибеллинскую фракцию во Флоренции, и был исключением среди этих поэтов-ученых. Он был аверроистским вольнодумцем и играл с сомнениями в бессмертии и даже в Боге.4 Он принимал активное и жестокое участие в политике, был изгнан Данте и другими приорами в 1300 году, заболел, был помилован и умер в том же году. Его гордый, аристократический ум был хорошо приспособлен для создания сонетов холодного и классического изящества:
Красота в женщине; указ высшей воли;
Справедливое рыцарство, вооруженное для мужественных упражнений;
Приятная песня птиц; нежные ответы любви;
Сила стремительных кораблей на море;
Безмятежный воздух, когда начинает светать;
Белый снег без ветра, который падает и лежит;
Поля всех цветов, место, где поднимаются воды;
Серебро и золото; лазурь в ювелирных изделиях:
Взвесив все эти приятные и спокойные достоинства
Который моя дорогая леди бережно хранит в сердце.
Может показаться, что это не совсем то, что нужно;
Быть воистину, над ними, так же как и над ними
Как все небо больше этой земли.
Все доброе к родственным существам расходится скоро.5
Данте многому научился у Гвидо, подражал его канцони и, возможно, именно ему обязан решением написать "Божественную комедию" на итальянском языке. "Он хотел, - говорит Данте, - чтобы я всегда писал ему на просторечии, а не на латыни".6 В течение тринадцатого столетия предшественники Данте вылепили новый язык из грубой неадекватности до такой мелодичности речи, такой концентрации и тонкости фразы, с какими не мог сравниться ни один европейский говор; они создали язык, который Данте мог назвать "прославленным, кардинальским, придворным и куриальным"7-подходящий для самых высоких сановников. Наряду с сонетами стихи провансальцев были негармоничны, а стихи труверов и миннезингеров - почти доггерильны. Поэзия здесь стала не рифмованным ручейком веселья, а произведением напряженного и компактного искусства, столь же кропотливо вырезанного, как фигуры на кафедрах Никколо Пизано и его сына. Отчасти великий человек велик потому, что те, кто меньше его, проложили ему дорогу, приспособили настроение времени к его гению, создали инструмент для его рук и дали ему уже наполовину выполненную задачу.
II. ДАНТЕ И БЕАТРИЧЕ
В мае 1265 года Белла Алигьери подарила своему мужу Алигьеро Алигьери сына, которого они окрестили Дуранте Алигьери; вероятно, они не задумывались о том, что эти слова означают "долговечный крылоносец". По всей видимости, сам поэт сократил свое имя до Данте.8 Его семья имела длинную родословную во Флоренции, но скатилась к нищете. Мать умерла в раннем возрасте Данте; Алигьеро женился вторично, и Данте рос, возможно, несчастливо, с мачехой, сводным братом и двумя сводными сестрами.9 Отец умер, когда Данте было пятнадцать, оставив наследство в виде долгов.10
Из учителей Данте он с благодарностью вспоминал Брунетто Латини, который, вернувшись из Франции, сократил свою французскую энциклопедию Tresor до итальянской Tesoretto; от него Данте узнал, как человек увековечивает себя.11 Данте, должно быть, с особым восторгом изучал Вергилия; он говорит о bel stilo мантуанца; а какой еще студент так любил классику, чтобы последовать за ее автором через ад? Боккаччо рассказывает, что Данте был в Болонье в 1287 году. Там или в другом месте поэт почерпнул столько печальных наук и чудесных философий своего времени, что его поэма стала на голову выше
