Амерлин, Морейн тщательно завернула ангриал – маленькую, вырезанную из кости, потемневшую от времени фигурку женщины в широких, складками, одеяниях – в шелковый квадрат и уложила в СБОЮ поясную сумку. И при самых благоприятных обстоятельствах, даже с помощью ангриала, совместная работа с другой Айз Седай – соединяя вместе свои дарования, направляя поток Единой Силы на одну задачу, – была утомительной, а ночь напролет без сна никак нельзя назвать наилучшими условиями. А то, что потребовалось сделать для юноши, отняло немало сил.
Лиане проводила носильщиков резкими жестами и несколькими отрывистыми словами. Двое мужчин продолжали вжимать головы в плечи, взволнованные тем, что вокруг так много сразу Айз Седай, а одна из них
— сама Амерлин, пусть даже эти Айз Седай и не используют Единую Силу. Они ожидали в коридоре, сидя на корточках у стены, пока работа не была закончена, и им не терпелось побыстрее покинуть женскую половину. Мэт лежал с закрытыми глазами и бледным лицом, но грудь его поднималась и опадала в ровном ритме глубокого сна.
Как это скажется на всем? – размышляла Морейн. – Случившееся с ним не связано логически с пропавшим Рогом, и тем не менее…
Дверь за Лиане и носилками закрылась, и Амерлин прерывисто вздохнула:
— Гнусное дело. Гнусное. – Лицо ее оставалось спокойным, но она потерла руки, словно ей хотелось их вымыть.
— Но довольно интересное, – заметила Верин. Она была четвертой Айз Седай, которую выбрала для этой задачи Амерлин. – Очень жаль, что у нас нет кинжала, тогда Исцеление можно было бы завершить. Долго он не проживет, и то лишь благодаря сделанному нами этой ночью. В лучшем случае, вероятно, несколько месяцев.
Три Айз Седай были одни в покоях Амерлин. Небо в бойницах окрасилось рассветным жемчугом.
— Но теперь у него есть эти месяцы, – резко сказала Морейн. – И если удастся вернуть кинжал, то эту связь еще можно разорвать. – Если его удастся вернуть. Да, именно так.
— Ее можно еще разорвать, – согласилась Верин – толстушка с квадратным лицом. Несмотря на дар Айз Седай, дар нестарения, ее каштановых волос уже коснулась седина. Седина была единственным указанием на возраст Верин, но для Айз Седай это значило, что она в самом деле очень стара. Тем не менее голос ее звучал твердо, и щеки были гладкими. – Однако он был связан с кинжалом слишком долго, что необходимо учитывать в таком вот деле. И будет связан еще долго, независимо от того, найдется кинжал или нет. Он уже может измениться так, что полностью исцелить будет невозможно, пусть даже других теперь он не заразит. Столь незначительная вещица, этот кинжал, – размышляла вслух она, – но любого, кто будет нести его достаточный срок, он подвергнет воздействию порчи. Тот, кто несет кинжал, в свою очередь, станет заражать тех, кто рядом с ним, а те – других, и ненависть и подозрительность, что уничтожили Шадар Логот и обратили в нем всех мужчин и женщин против всех и каждого, вновь вырвутся в мир. Интересно, сколь многих он может заразить, скажем, за год? Приблизительноэто вполне можно высчитать.
Морейн покосилась на Коричневую сестру. Еще одна угроза встала перед нами, а она говорит так, будто это головоломка в книге. О Свет, Коричневые и в самом делеНЕ понимают ничего о мире!
— Тогда мы должны отыскать кинжал, сестра. Агельмар посылает воинов на поиски тех, кто выкрал Рог и убил верных ему людей, его клятвенников. На поиски тех же самых, кто забрал и кинжал. Если найдется одно, найдется и другое.
Верин кивнула, но в то же мгновение нахмурилась:
— Но даже если он найдется, кто вернет его без опасности для себя? Любой прикоснувшийся к нему рискует заразиться, если кинжал останется в руках достаточно долго. Возможно, в ларце, хорошенько завернутым и с мягкой прокладкой, но он все равно опасен для находящихся рядом продолжительное время. Не имея для изучения самого кинжала, мы не можем быть уверены в том, в какой степени от него требуется защищаться. Но ты, Морейн, видела его, и более того. Ты имела с кинжалом дело, сумев добиться того, чтобы этот юноша выжил, имея его при себе. Оградила других от заражения порчей. У тебя должно быть представление, и хорошее, о том, насколько сильно воздействие кинжала.
— Есть тот, – сказала Морейн, – кто может вернутькинжал, не подвергаясь опасности пострадать от него. Тот, кого мы защитили и оберегли от этой порчи, насколько вообще возможно. Это Мэт Коутон.
Амерлин кивнула:
— Да, разумеется. Он может вернуть кинжал. Если проживет так долго. Одному Свету ведомо, как далеко унесут кинжал, прежде чем люди Агельмара найдут похитителей. Если найдут. И если мальчик умрет раньше… что ж, если кинжал так долго пробудет на воле, то с нас хватит и другой тревоги. – Она устало потерла" глаза. – Думаю, нам надо также найти этого Падана Фейна. Почему этот Приспешник Темного настолько важен для них, что они рискнули вызволить его? Для них куда проще было просто выкрасть Рог. Проникнуть в такую крепость опаснее, чем попасть в зимнюю бурю в Море Штормов, – но они пошли на такой риск, чтобы освободить этого Друга Темного. Если Таящиеся полагают, что он настолько важная фигура, – она сделала паузу, и Морейн поняла, что та задумалась о том, Мурддраал ли на самом деле отдавал приказы, – тогда так же должны считать и мы.
— Его нужно найти, – согласилась Морейн, надеясь, что ничем не выдала себя, так настаивая на своем, – но скорей всего его найдут там же, где будет и Рог.
— Как скажешь, дочь моя. – Амерлин прикрыла зевок ладонью. – А теперь, Верин, если ты извинишь меня, то я лишь скажу несколько слов Морейн и потом немного вздремну. Думаю, Агельмар станет настаивать, чтобы вечером сегодня состоялся пир, раз прошлый вечер оказался испорчен. Твоя помощь, дочь моя, была неоценима. Пожалуйста, помни: никому не говори о том, как и от чего пострадал мальчик. Среди твоих сестер найдутся такие, кто увидит в нем Тень, а не то, что просто случается с людьми.
Не было нужды упоминать о Красных Айя. И, вероятно, подумала Морейн, остерегаться теперь следовало не одних только Красных.
— Конечно же, мать, я ничего не скажу, – Верин поклонилась, но ни шага не сделала к двери. – Думаю, мать, вы захотите взглянуть на это. – Она достала из-за пояса маленькую записную книжку, переплетенную в мягкую коричневую кожу. – Вот
