– Арсен…
– Что, Дина?
– Мне кажется, что мы ввязались в войну, которая никогда не закончится. Как думаешь – мы сможем когда-нибудь победить?
– Не стоит торопиться. Кто бы ни победил в этой битве, её окончание означало бы конец времён. Думаю, не стоит торопиться.
15 мая 2994 г. от основания Ромы, 20 ч. 40 мин., Новаград
От ворот собора Святого Саввы-морехода по широкому проспекту Олава Безусого на холм поднимались трамвайные рельсы, которые сейчас сияли в лучах закатного солнца, протиснувшегося между двумя чёрными силуэтами небоскрёбов. Казалось, что составчик из трёх вагонов, везущий прихожан с вечерней службы, движется по золотым рельсам и этот солнечный диск является его пунктом назначения.
Лейла проводила его взглядом и свернула за угол – на бульвар Посадника Николы Хоря, который вёл прямёхонько к Панковской слободе, где ей от Спецкорпуса выделили небольшую, но уютную квартирку с видом не речку Варяжку, за которой густой ельник тянулся до самого горизонта. Час времени на дорогу, если идти неторопливым шагом. Торопиться и в самом деле некуда. Пошёл третий год службы в Спецкорпусе, а результат – около нуля. И команда постепенно рассосалась. Первым исчез Буй-Котяра. Сказал, мол, Кудесник зовёт, да так и ушёл пешком, разрешения ни у кого не спросив. Весь его путь, конечно, отследили, но после того, как он вошёл в ворота главного капища языческой общины, что посреди Восточной Тайги, вестей о нем не было. Но за него Лейла и не беспокоилась – из всей Седьмицы он один, казалось, точно знал, что и когда ему делать. Яночка, едва исполнилось восемнадцать, на другой же день обвенчалась с Корнеем. На премию, что им вручили по итогам операции, и компенсацию за моральный ущерб они купили просторный автофургон со всеми удобствами, и теперь путешествовали по южным уездам, давая представления в городах и посёлках. Судя по тому, что шоу «Белка и Верба» завоевало немалую популярность, дело там одними фокусами не ограничилось и завлекали они публику настоящими чудесами. А вот заявку на гастроли в Ромейский Союз соответствующие органы отклонили как несвоевременную. И правильно! Серый Легион не дремлет…
Айна уже год как окончательно вернулась домой и теперь, наверное, вовсю гоняет злых духов ударами колотушки о бубен подальше от родного становища. Так что во всей группе из «старичков» осталась одна Маргарита, да и ту всё чаще отзывали в отдел дознания. Задержанные агенты иностранных держав и собственные граждане, изобличённые в торговле Родиной, почему-то не выдерживали её присутствия и сразу начинали говорить правду, одну только правду и ничего, кроме правды.
А вот с майором Сохатым никаких контактов установить так и не удалось. Да, видимо, никто из начальства всерьёз к этому и не стремился. Раз десять, не меньше, Лейла оформляла заявку на выделение хотя бы миллиграмма тартаррина «для служебных надобностей», но всякий раз следовал незамедлительный отказ. И генерал-аншеф Сноп, и сменившая его на посту генерал-майор Кедрач на её заявки реагировали одинаково.
Лейла даже подумывала о том, чтобы написать рапорт о переводе обратно – во Внутреннюю Стражу, но всякий раз её отговаривал доктор Сапа, утверждавший, что шансы выйти на связь с майором всё-таки есть и нужно только время и терпение. Сама Лейла не сомневалась, что шансы эти от её места службы не зависят, однако однажды поймала себя на том, что копание в архивах уже не вызывает у неё отвращения, что ей даже интересно извлекать сведения из запылённых бумаг, сопоставлять факты и делать выводы.
Дойдя до сквера, где стоял памятник былинному герою Илье-богатырю, она решила посидеть на скамеечке и покормить голубей, благо от завтрака осталась половина булки и нести её домой смысла не было. Сизари немедленно столпились у её ног и начали, расталкивая друг друга, хватать крошки. Наблюдая за толкотнёй птиц, она даже не посмотрела на человека, который присел с ней рядом и взял её за руку.
Она вырвалась, перехватила его запястье, большим пальцем резко надавила на тыльную сторону ладони, и в тот момент, когда незваный ухажёр должен был взвыть от боли, голуби дружно вспорхнули, шумно хлопая крыльями, в глазах зарябило, и вдруг оказалось, что она стоит посреди просторной веранды с мраморным парапетом, за которым открывается вид на зелёные холмы, окружающие уютную бухту, где на лёгкой волне у дощатого причала покачивалась небольшая яхта. За холмами открывался вид на море, только линия горизонта терялась в полосе серого тумана. Свежий ветер трепал верхушки кипарисов, и Лейла вытащила заколку из пучка на голове, чтобы этот лёгкий бриз подхватил и её волосы.
Казалось бы, такая внезапная перемена должна была напугать или по меньшей мере озадачить, но она не чувствовала ничего, кроме покоя и тихой радости от происходящего. Только теперь она в полной мере осознала, как ей не хватало блаженного ощущения полной свободы и неисчерпаемых возможностей. После того, как не стало Седьмицы, она довольно долго чувствовала себя инвалидом, но старательно и упорно не признавалась себе в этом.
Из-за спины донесся какой-то шорох, и Лейла оглянулась, даже не успев стереть с лица счастливую улыбку. Майор стоял, небрежно привалившись к мраморной колонне. На нём был прекрасно пошитый белый костюм-тройка, который придавал определённое изящество его несколько нескладной фигуре.
– Добро пожаловать, Лейла. – Матвей улыбнулся ей в ответ. – Извиняюсь, что не пригласил раньше, но я должен был подготовиться.
– Неплохо устроились, майор, – ответила Лейла. – Так и доложим командованью: майор Сохатый создал себе максимально комфортные условия несения службы.
– Я, честно говоря, рассчитываю на то, что вам не захочется покидать это чудное местечко.
– Надеюсь, вы тут обосновались не ради забавы? – Лейла сделала вид, что пропустила предыдущую реплику мимо ушей. – А то начальство беспокоится.
– Беспокоится? О чём?
– О том, чтобы майору Сохатому не было мучительно стыдно за бесцельно прожитые годы. – Лейла посмотрела ему в глаза, уловив в них промелькнувшую тень печали и разочарования. Майор явно рассчитывал на несколько иную реакцию с её стороны.
– Как там остальные наши? – Чувствовалось, что интересует его совсем другое, а этот вопрос задан «для поддержки разговора».
– А вы сами-то не знаете?
– Знаю. Я иногда выхожу. Туда. – Сохатый ткнул пальцем в небо. – Брожу, как привидение, никем не замеченный и никому не нужный. Правда, для этого нужно попросить кого-нибудь подежурить за меня.
– Например?
– Крайний раз Хой-Маллай присматривал здесь.
– А вернуться насовсем не пробовали?
– И тогда кто-то подберётся к Нигридису. Охотников хватает, поверь. Вон – посмотри. – В его руке возник бинокль, который он протянул Лейле. – Легки на помине.
На фоне серого тумана, окутывающего горизонт, появилась чёрная точка, которая стремительно росла, пока не проявились очертания брига с наполненными ветром чёрными парусами. Он стремительно приближался, рассекая волны, и через считанные секунды уже не нужен был бинокль, чтобы разглядеть, как суетятся на палубе матросы с пёсьими головами. Сверху донёсся залп, и небо затянуло пороховым дымом. Только сейчас Лейла заметила, что над мраморной площадкой возвышается сторожевая башня, сложенная из грубо отёсанного булыжника. Множество бойниц ощетинилось стволами бронзовых орудий, которые открыли беглый огонь по неприятелю, и вскоре на месте чёрного брига поднялся столб огня.
– Эффектно выглядит, – оценила зрелище Лейла. – А пушки автоматические?
– Нет. Там есть расчёты – как положено.
– А бомбардиры откуда?
– Вообще-то даже в самые мирные времена ежедневно гибнут сотни солдат. Я могу выбирать. Беру только тех, кто искренне верит в правоту дела, за которое воюет. Правда, иногда попадаются бойцы из противоборствующих армий, но я стараюсь не зачислять их в одно и то же подразделение.
– Значит, у вас всё хорошо. – Лейла вернула бинокль хозяину. – Дом, хозяйство, личная армия мертвецов и любимое дело. Звали-то зачем? Не затем же, чтобы дать мне возможность перед начальством отчитаться…
