под взрывчатку.
Видимо, повстанцы, переделывающие барк в боевой корабль, понятия не имели о настоящем устройстве «Ската», — кинетические и бластерные сопла торчали из-под обшивки со всех сторон, без специальных опор, поддерживаемые внутренним каркасом корабля, и Гедимин, выкинув из головы все чертежи, методично обыскивал каждый квадратный метр обшивки. Найденное оружие он обводил широкой белой чертой и к разминированию не приступал, пока не нашёл все стволы. По большей части они были одиночными; единственную кинетическую турель установили в верхней части корабля, над реактором, и Гедимин, осмотрев вблизи прикрепленные к ней мины, помянул про себя размножение «макак». Предполагалось, что верхний заряд разрушит управляющие механизмы реактора и встряхнёт активную зону, сместив множество твэлов. «С этого надо начать,» — решил Гедимин, осторожно ощупывая обшивку и одним глазом посматривая на анализатор, просвечивающий броню корабля. «Вот первый сегмент. А это тросик…»
…Сработал только один заряд — ближе к вечеру, когда Гедимин устал и ненадолго отвлёкся. Он успел выдернуть самодельную мину из-под обшивки и швырнуть её в сторону; она взорвалась на лету, бросив сармату под ноги клок металла, скрученный в спираль. Гедимин подобрал его, покачал на ладони и спрятал под броню. «Отдам Иджесу. Сделает что-нибудь.»
Передав корабль притихшей бригаде, сармат отошёл на десяток метров, сел и сидел там несколько минут, с кривой ухмылкой глядя в одну точку. Руки слегка дрожали. Кенен подошёл к нему, постоял рядом и, похлопав его по плечу, направился к федералам. Через пару минут он вернулся к Гедимину и покашлял, напоминая о себе.
— Хватит на сегодня, Джед, — сказал он. — Иди в терминал. Помнишь дорогу к «Юйту»? Бегущий заяц над дверью…
— Смена ещё не кончилась, — качнул головой Гедимин. — Я пойду…
— Обойдутся без тебя, — отмахнулся Кенен. — Тут все согласны, что тебе надо отдохнуть. Выпей чего-нибудь. Скажешь Дэйву — всё на мой счёт.
Войдя в терминал, Гедимин пошёл было по указателю с бегущим зайцем, но вспомнил турель над стойкой и разговоры, смолкающие всякий раз при появлении сарматов, и свернул к выходу. «Надо осмотреть окрестности,» — решил он. «Я тут уже месяц, а до сих пор ничего не видел.»
У выхода стояли двое «копов» — точнее, космодромная охрана в жёлтых «Тилацинах». Гедимин двинулся было к ним с карточкой-«документом» в руке, но люди отмахнулись.
— Механик Маккензи? Выпустили погулять? — усмехнулся один из них, глядя на сармата с непонятным сочувствием. — Иди, мы за тобой присмотрим.
Вдоль терминалов космодрома, повторяя их форму, выстроились лёгкие каркасные постройки в один-два этажа. Их фасады, обращённые к космодрому, пестрели вывесками. Над первым рядом строений возвышался второй — четыре-пять этажей, а над ними — огромные здания автономных жилых комплексов. Они выглядели как двадцатиэтажные купола со спиральной резьбой; большая их часть, как знал сармат, находилась в толще скалы, а то, что выступало на поверхность, было огорожено со всех сторон полевыми стенами. Сейчас генераторы не работали, но включиться могли при любом намёке на угрозу, — как-то так эти строения пережили несколько бомбардировок Кларка. Если присмотреться, можно было отличить старые, довоенные ярусы от восстановленных в последние месяцы. Все здания нижних уровней были построены недавно, соединялись с огромными «автономками» изящными остеклёнными галереями и мостками и не выдержали бы не только бомбардировки, но и крепкого пинка.
Гедимин шёл вдоль изгибающегося квартала, читал вывески и пытался по ним понять, что в этом здании находится. «Это похоже на еду,» — он смотрел на разрезанные поперёк слоистые трубки рядом с плошками с чем-то зелёным. «Кенен привозил такие штуки из „Фьори“. А тут нарисованы белые цветы. Здесь выращивают растения? Или продают искусственные? А здесь ракета на фоне лунного диска… может, билетами торгуют? Нет, навряд ли…»
Строение, на стене которого была нарисована ракета на фоне полной луны, стояло немного поодаль от остальных, на самом краю массива, было длинным, одноэтажным и наполовину закрытым — вертикальные ворота справа от диска были приподняты на десяток сантиметров, и изнутри просачивался свет и звук.
— Я тебя уважаю, Галь, — ворчал кто-то, — и даже порой люблю. Но если ты малолетнему хамёнышу рот не заклеишь, добром это не кончится. Зачем ты вообще его держишь? Людей отпугивать?
Невидимый собеседник тяжело вздохнул.
— Он ведь неплохой механик, Фред. И потом — куда он пойдёт?
— Вот уж не твоя забота, — пробурчал Фред. — К тескам на базу!
— Они же его близко не подпустят, — снова вздохнул Галь. — По их законам он не теск и не человек, а так, обезьянка. Я с ним поговорю, может, возьмётся за ум. На флипперах он уже не гоняет…
— Потому что трое суток просидел у Чарли, — буркнул Фред. — Ну да не моя забота. Я предупредил, а ты думай дальше. Вот добрый ты, Галь, когда не нужно…
Подъёмная створка поехала вверх, и Гедимин шагнул за угол. На по-вечернему пустынное кольцо шоссе выехал флиппер. Ворота закрылись; сармат, выглянув из-за угла, успел разглядеть внутри очертания электрокрана, верстака и ряда малых стапелей — как раз для флипперов и миниглайдов.
«Не теск и не человек…» — Гедимин рассеянно скользил взглядом по стене, мимо лунного диска и ракеты — к небольшой табличке под самой крышей. «Галь Уотерс» — прочитал он подвернувшиеся буквы — и, вздрогнув, подошёл к вывеске вплотную. «Уотерс. Не теск и не человек…» — он недоверчиво покачал головой. «Харольд здесь⁈»
Он посмотрел на плотно закрытые ворота. Из-за дома донёсся шум двигателя — Галь, оставшийся в мастерской, выбрался через третий выход и сел в глайдер. «Двухместный, с открытым верхом,» — определил по звуку Гедимин и криво ухмыльнулся. «Местная традиция…»
Он снова перечитал вывеску и, отвернувшись, пошёл по пустой улице к дальнему терминалу. Пора было искать Кенена — добираться до базы в одиночку сармат не хотел.
— Джед! — Маккензи, вышедший в коридор перед баром и озадаченно вертевший головой, явно обрадовался Гедимину. — Куда пропал⁈ Мы с парнями уже хотели искать тебя.
— Коммутатор, — напомнил сармат. Кенен развёл руками.
— Космодром весь в глушилках. Хочешь выпить?
Гедимин
