дочь моя, – прошелестел смутно знакомый голос из глубины капюшона: – Справилась ли ты со своей миссией?
– Да, Учитель.
– Древнее Зло повержено?
– Оно изгнано из нашей вселенной.
– Хорошо, это тоже приемлемо. – Фигура протянула руку к Арише и та немедленно поцеловала её. Это было уже чрезмерно для меня и я сделал шаг вперёд, намереваясь высказать этому типу, всё, что я думаю о нём и об его религии.
Сделать я смог только один шаг – мой порыв был тут же пресечён крепкими руками схватившими меня.
Щёлк! – Я ощутил прикосновение к рукам холодного металла. Наручники! Усиленные наручники – автоматически определил я опустив глаза – это было единственное движение, которое я смог сделать – держали меня очень профессионально.
– Как предсказуемо. – С каким-то даже сожалением произнесла фигура чуть поворачиваясь ко мне. – Дочь моя, ты что – действительно хотело связать свою жизнь с этим?
– Учитель, – Ариша встала с колен. – Я выполняла волю Вашу и готова исполнить её до конца, если на то будет Ваша воля.
– Ну что ты. Я же не зверь. – Фигура подняла руки, откидывая капюшон и я дёрнулся, да так, что не ожидавшие этого штурмовики, а это были именно они, слегка покачнулись. Только покачнулись – не более того.
– Тодд?! – Выдохнул я. – Ты же сдох! Свихнулся и сдох!
– Слухи о моей смерти были крайне преувеличены, – с наслаждением процитировал слова классика Тодд. – Эта информация была, прости мою тавтологию, дезинформацией. Да-да-да. Всё это было сделано, что бы заставить тебя, заметь – добровольно, – он со значением поднял палец вверх, – выполнить эту работу. И мы оказались правы – ты её сделал.
– Ариша! Скажи ему! Мы же жениться хотели?!
В ответ девушка только усмехнулась:
– Ты и в правду решил, что я променяю служение Церкви нашей – тебе? – Она фыркнула и отошла за спину Тода, встав чуть сзади и слева от него.
– А как же планета? Море… семья? – Чувствуя, что падаю в какую-то пропасть, жалко пролепетал я, уже понимая что меня опять кинули. Все кинули – даже та, которую я любил.
– Братья и Сёстры по вере – вот моя семья. – Напыщенно ответила та, которую я уже считал своей суженой.
– А я? А как же я?!
– А ты, пилот… ты долетался. – Ответил за неё Тодд и Ариша кивнула, соглашаясь с его словами. – За тобой слишком большой хвост грехов.
– И что? – Я попробовал гордо задрать подбородок, но рука штурмовика, лежавшая на моём затылке, позволила мне только гневно, ну я надеюсь, что гневно, сверкнуть глазами. – Судить будите? А адвокат? Присяжные?
– Я буду и твоим адвокатом и обвинителем и судьёй. – Почти ласково произнёс Инквизитор Тодд.
– Как твой обвинитель я обвиняю тебя в многократных сношениях с врагом Человечества, в осквернении Храмов других религий, в неуважении к вере, в воровстве, мошенничестве и в совращении и прелюбодеянии.
– В каком прелюбодеянии? В каком совращении? Ничего же не было?!
– Не было? – Тодд покосился на Аришу и та согласно кивнула. – Хорошо. Суд справедлив. Последние два обвинения снимаем.
– Как обвинитель я требую для тебя смертной казни. Как твой адвокат – я не нахожу смягчающих обстоятельств. И как Судья, – он вздохнул и хлопнул в ладоши. – Приговариваю тебя к расстрелу. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. – Он снова приготовился хлопнуть в ладоши, но Ариша подняла руку.
– Ваше святейшество, вы позволите?
Тодд кивнул.
– Он всё же помог справиться с Древним.
– Признаю. Но он был замаран присутствием его.
– И он не, – она слегка покраснела. – Не домогался до меня. Вёл целомудренный образ жизни.
– Ты что? Хочешь защитить его? Он всё же дорог тебе?
– Нет, Учитель. Ни разу. Расходник он. Но вы же сами учили, что необходимо учитывать мелочи.
– Ну да. Помню. – Тодд недовольно поморщился. – Хорошо. Приговариваю его к… – он на секунду задумался. – К двадцати одному году каторги. На терроформировании. Пусть пользу приносит. – И он трижды хлопнул в ладоши, закрепляя приговор.
К моей шее прикоснулся холодный металл инжектора и последнее, что я увидел – удалявшиеся по коридору фигуры Тода и Ариши, причём моя несостоявшаяся жена шла с ним, держа Инквизитора под руку.
А потом всё заволокло чернотой и сном.
Часть 2 Каторжник
Глава 11
– 2775!
– Здесь!
– 2776!
– Здесь!
– 2777!
– Я! – Я по привычке снова нарушил устоявшийся порядок переклички каторжников нашего лагеря. Не специально, просто задумался и на автомате, вместо общепринятого «Здесь» выпалил более гражданское «я».
– Я?! – Капо нашего отряда также привычно-обречённо изобразил гнев и голосом, обозначавшим неизбежность наказания продолжил. – Головка от… самонаводящийся ракеты, твою мать, три семёрки! Опять мечтаешь?
Процедура была рутинной и привычной и я продолжил игру по устоявшимся правилам:
– Виноват, господин капо. Здесь!
– Здесь он… – недовольно пробурчал капо, – вот лишу пайки, а работы подкину. И я так сделаю, черти меня раздери, болван головоногий! – Но браслет на моём левом запястье уже провибрировал, сообщая мне, что Система меня опознала, подтвердила моё присутствие в лагере и гарантировала мне утренний паёк вкупе с заданием на дневные работы. Я покаянно опустил голову и снова погрузился в воспоминания.
– 2778!
– Здесь!
– 2779!
Я перестал прислушиваться к дальнейшей перекличке. Зачем? Своё я прокукарекал, теперь ещё минуты три-четыре до её окончания, потом капо скажет дежурное напутствие и мы пойдём завтракать. Перекусим – и по работам.
Брат Тодд, да гореть ему в аду вечно, сдержал своё слово. Когда я очнулся – после той кхм, беседы, я обнаружил себя на нарах в трюме транспортника, среди ещё нескольких сотен подобных мне «счастливчиков». Всё моё имущество, что было на мне в момент встречи с Тодом, пропало. Но и сказать, что взамен наша добрая мать-церковь ничего не дала я не мог – на мне был стандартный комбез яркого, химически-пронзительного зелёного цвета и широкий браслет на левом запястье. Едва я занял более-менее вертикальное положение, как он ожил – завибрировал, привлекая моё внимание. Одна из его широких секций засветилась оранжевым и я машинально ткнул в неё пальцем. Из моментально проявившегося голо-экрана я узнал, что отныне я – осуждённый № 5447032777. Осуждён высшим советом Судий Святого престола и срок моего наказания – 21 год каторги. Последние слова сообщения – про год и каторгу выделялись на общем фоне и я ткнул пальцем в эти слова. Как и ожидалось – это была гиперссылка, активировав которую я вызвал следующее окно. Прочитав текст и посмотрев на сопровождающую его картинку я крепко задумался. Да, наши наисвятейшие умеют
