сыновей недостатка не было. Проблема заключалась в том, что помимо боевых навыков, юные Вейлр и Отис впитывали привычки и отношение к жизни этих хладнокровных и циничных людей, часто безжалостных убийц.
Вейлр первый раз убил в шестнадцать лет. Отис «превзошел его рекорд», убив первого человека в пятнадцать. И если Вейлр сделал это более-менее «законно», наказав обидчика старше себя, то Отис, чтобы превзойти брата, убил служанку. Просто потому, что хотел быть первым.
Тогда он первый раз увидел отца в настоящей ярости. Однако дело «замяли», а отцовская любовь никуда не делась. К тому же Отис преобразился и стал примерным сыном. В действительности он больше не допускал, чтобы отец узнал об их «шалостях». Было ли это обманом? Конечно же, нет! Отец же не спрашивал напрямую: убивают ли они кого-то ради развлечения!
Их путь был предопределен. Молодые, злые и богатые. Сильные и абсолютно бесстрашные. У них не было конкурентов, их уважали и боялись во всем городе.
У них была прекрасная жизнь: самые красивые женщины, много денег и выпивки. Они с братом любили друг друга. И всему этому пришёл конец в тот день, когда в городе появился барон Люк Кастельмор.
Удача отвернулась от могучего Вейлра Де’Монсари. Чёртова удача позволила победить дилетанту и неумехе! Отис был в ярости и хотел немедленно покарать убийцу брата, но отец… Отец, кажется, «сломался».
Он запретил Отису дуэли. Чтобы не расстраивать старика, Отис действительно сделал перерыв, но когда в городе снова появился Люк Кастельмор, он не смог удержаться. Да, не удалось вызвать на поединок этого ублюдка, но он, по крайней мере, прикончит этого жирного борова! А там, глядишь, и этот сопляк не справится с эмоциями.
Уверен ли был Отис Де’Монсари в своих силах? Да, на все сто процентов! Его любимому брату просто не повезло. Но с ним, Отисом, такого не случится. В спаррингах с братом он побеждал три раза из пяти, и по праву считал себя лучшим фехтовальщиком Тузулы. Вейлр был с этим не согласен, но теперь он мертв…
Отец же, прознав про вызов Отиса, категорически запретил ему участвовать. Причем он как раз боялся того, чего так неистово желал сам Отис: что Кастельмор решит отомстить за смерть друга.
Отис успокоил его, сказав, что дуэли не будет, и заверил, что поутру уедет к друзьям в загородное имение. Старик поверил. И сейчас Отис на ристалище готовится к бою.
Победителей не судят. Возможно, смерть Кастельмора вернет его старику-отцу былую смелость, а свершившаяся месть согреет его старое сердце.
— Господин, пора, — с низким поклоном вошёл служка в комнату для бойцов, где Отис готовился к бою в одиночестве.
Отис привычно проверил все артефакты. Все работало как надо. Пружинисто вскочив на ноги, уверенной походкой, со своей фирменной улыбкой, Отис Де’Монсари ступил на песок арены под восторженные крики почитателей его таланта. Да свершится Месть!!!
* * *
В отличие от моего поединка, когда я первым сорвался с места и бросился на своего противника, в этот раз инициативу в руки взял Отис и, сократив расстояние, за считаные мгновения атаковал здоровяка выпадом своего клинка.
Не знаю, помог ли моему другу артефакт, отданный ему, но от первого выпада Де’Жориньи уклонился. Подлый тычок торцом щита и вовсе встретил ударом ноги, причем так жестко, что Отис едва удержался на ногах и чуть было не упал на спину.
А затем Жуль атаковал сам. Двуручник здоровяка пошел по широкой дуге, но был встречен полуторником Де’Монсари.
Я тяжело вздохнул.
Отис начал использовать свойства своих предметов. А иначе как объяснить то, как легко был парирован мощнейший удар Жуля, который был в разы крупнее своего противника.
Причем не только сам дуэлянт, но и оружие. Я посмотрел на Анри.
— Беда, — покачал головой святоша и еще усерднее начал молиться.
И Де’Аламик был прав. Ведь и следующую атаку Жуля Отис легко отбил, но уже щитом.
Надеюсь, здоровяк еще не пользовался магией. В противном случае его шансы на победу нулевые.
— Ахахах! — рассмеялся Отис. — Это все, на что вы способны⁈ — громко спросил он, так, чтобы все на трибунах услышали.
Де’Жориньи, только не ведитесь на эти глупые провокации. Только…
Жуль атаковал вновь. В этот раз здоровяк нанес удар сверху вниз. Будь против него обычный человек, скорее всего, здоровяк просто рассек бы его на две половинки, и никакие доспехи бедолаге бы не помогли.
Какие доспехи? Ведь сила удара была колоссальной!
Вот только против него был необычный человек. Вернее, обычный, вот только магических вещей на нем было на сумму, которая могла превышать годовой бюджет какого-нибудь небольшого городка. И это было отнюдь не преувеличение. Отис был снаряжен по высшему разряду!
А тем временем Де’Монсари заблокировал атаку своего оппонента и нанес удар сам, ранив здоровяка в плечо.
А я ведь предлагал ему купить доспехи…
Зато выяснилось, что Жуль до сих пор не использовал свой магический дар. А это уже хоть немного, но обнадеживало.
Получив ранение, Де’Жориньи даже бровью не повел и атаковал в ответ, но его выпад снова был отбит клинком, а вслед за этим Отис контратаковал и снова ранил здоровяка.
Несильно. Лезвие его меча слегка надрезало кожу на правом бедре Жуля. Де’Монсари заливисто засмеялся, отходя от противника назад.
«Эта тварь с ним играет», — я выругался про себя, смотря на поведение младшего брата Вейлра, который играл с моим другом, как кошка, поймавшая мышь.
Тем временем бой продолжился, и противники обменялись еще несколькими ударами. У Жуля все атаки были безрезультатными, а сам здоровяк получил еще несколько несерьезных ран.
— Почему он не использует магию? — спросил я Де’Аламика.
— Понятия не имею, — покачал головой святоша. — Видимо, бережет ее на самый крайний случай, — добавил он. Буквально в следующий момент последовал удар торцом щита, который пришелся на грудную клетку Де’Жориньи, и повалил дуэлянта на песок.
Удар был жестким, как и падение.
— Вставай, — громко произнес Отис. — Вставай, кому говорю! — рявкнул он и посмотрел на меня.
На его губах появилась садистская улыбка.
— Ну, давай, жирдяй! — усмехнулся он.
— Кха-кха, — кашляя, Жуль, оперевшись на локоть, а затем и на руку, поднялся с песка и отряхнулся.
— Это все, на что ты способен? Только бухать можешь, жирная свинья? — с вызовом бросил Де’Монсари, повернув голову к своему оппоненту.
Отступив на шаг назад, он резко выбросил ногу вперед, явно
