растерянный Пол собирался вернуться в Брисбен с намерением сообщить о смерти Джея Ди в полицию, в его голове мелькнула блестящая идея.
В этот момент Митараи усмехнулся.
— Как интересно… Пол подумал о том же, о чем и вы. Или, лучше сказать, позднее вы подумали о том же, о чем и Пол. Он решил похоронить себя в австралийской пустыне и избавиться от этого беспощадного мира, в котором его, египтолога, отлучили от научного сообщества. Настолько тяжелым бременем для всех вас было сознание того, что вы — члены семьи Алексонов. На его удачу, у Джея Ди не было ни родственников, ни семьи, никто не обращал на него внимания, и он был ровесником Пола. Думаю, именно поэтому последний принял такое важное решение. Место — австралийская пустыня, где редко проезжают машины. Даже если громко кричать, никто не заметит. В радиусе нескольких километров вокруг нет ни души. Он оставил в машине свои водительские права, слил бензин из топливного бака, облил им машину и труп Джея Ди и поджег. Проделав все это, он ушел из этого места пешком, переоделся, попутешествовал автостопом и вернулся в Америку призраком, которого как бы не существовало. Вот почему Пол исчез из стеклянной пирамиды и из жилища в башне на Бич-Пойнт. Однако на самом деле после этого он все время находился на Иджипт-Айленд. Поскольку Пол Алексон умер в Австралии, он начал там новую жизнь под землей, практически никогда не выходя на поверхность.
Возможно, отчасти его решение похоронить себя было продиктовано желанием остаться с сыном, который жил один в подземелье, но они могли бы жить и в надземном здании. Никаких соседей там нет. Думаю, что Пол сделал это потому, что, так же как и вы, хотел сбежать от тяжелого бремени — быть членом семьи Алексонов. Но Пол время от времени поддерживал связь с вами, своим братом. После того как он «умер», вы стали для него еще важнее. Теперь надо было поставлять еду для двоих. Значит, вы были единственным человеком, который знал эти тайны — что ваш брат Пол все еще живет на Бич-Пойнт, что у него есть сын-урод и что подземелье Иджипт-Айленд стало большим жилищем. Таким образом обстояли дела на момент принятия в июне решения о съемках в августе восемьдесят шестого года нового голливудского фильма в пирамиде Бич-Пойнт.
Теперь ваша очередь рассказывать; у меня осталось еще несколько вопросов. Первый — реконструкция пирамиды на Иджипт-Айленд. Когда это было сделано? Сначала эта стеклянная пирамида была просто площадкой для эксперимента, без особого внимания к ее внешнему виду. Всюду торчали стальные конструкции, в которые было вставлено закаленное стекло. Стекло было и внутри. Комната царя и комната царицы также были из голого стекла, как гигантские лабораторные трубки. Теперь, однако, они покрыты цементом и окрашены, чтобы выглядеть как пещеры, скрывающие коридоры. Кто же это придумал, когда происходило это строительство? Это вы сделали после того, как было решено снимать «Аиду» там? Данный момент чрезвычайно важен. Потому что если это сделали вы, то убийство Пола Алексона — преднамеренное преступление, а вы являетесь убийцей.
Митараи замолчал.
— Вам самому не смешно, мистер Холмс? — начал Ричард Алексон.
— Чтобы убийство Ричарда выглядело как утопление, нет нужды маскировать стекло коридоров. К тому же стеклянные коридоры с большей вероятностью подвели бы тупых полицейских к раскрытию происшествия. Но при прозрачных стенках многочисленные члены съемочной группы увидели бы, что внутри горит огонь или поднимается вода. Наоборот, нужно было все скрыть, чтобы создать впечатление, будто происходило то, чего на самом деле не было.
— Да, я понимаю… — согласился Ричард и замолчал.
Митараи внимательно наблюдал за его выражением лица.
— Вы отличный актер, господин Алексон. Если б вы попали в Голливуд, то могли бы составить конкуренцию этой большой актрисе. Вы сейчас прекрасно разыграли неудачу, чтобы подсунуть мне пищу для размышления.
Ричард смотрел Митараи в глаза. Они столкнулись друг с другом взглядами так, что, казалось, летят искры.
— Если то, что вы только что сказали, понимать буквально, получается, что зацементировать коридор — не ваша идея. Однако…
— Почему бы хоть иногда не воспринимать реальность такой, какая она есть, мистер сыщик? Иначе спектакль, который вы только что разыграли, однажды перестанет быть игрой. Человеческий мозг не настолько безотказен.
Митараи, помолчав, дважды медленно кивнул.
— Ну, может быть, и так. Небо послало вам этот великолепный инструмент убийства для реализации «побега из дома Алексонов», и совершенно случайно он оказался так ладно скроен, что вам ничего не понадобилось к нему добавлять.
— Нет, кое-что потребовалось…
— Тканевые фильтры.
— Да.
— А то, что Пол Алексон утонул прямо перед прибытием съемочной группы, было просто несчастным случаем.
— Наверное, многие не поверят в это, но, извините, это правда. Это Пол залил цемент, а не я. Бог дал мне шанс сбежать от Алексонов, и я его не упустил, только и всего. Пол погиб в результате несчастного случая с аквалангом, когда мы вместе были в воде. У меня не было октопуса. Но даже если б он был, Пола все равно не удалось бы спасти. Я был далеко. Смерть человека — неприемлемая вещь. Все, что я могу сказать, это то, что Бог мгновенно забирает жизнь у тех, кто прошел ее до конца. Я не могу смириться с этим! Понимаю, что чувствовал брат в австралийской пустыне. И опять подумал об этом, когда услышал вашу историю.
— Я не хочу обманывать сидящих здесь друзей. Мне нужно только знать правду, — сказал Митараи.
— Это абсолютная истина, говорю, как перед Богом. Пол усердно работал над тем, чтобы превратить подземелья Иджипт-Айленд в крепость для своего бедного сына. Огромная установка для опреснения морской воды. Мощный электрогенератор. Брат начал создавать маленький подземный сад. И кинозал, и библиотеку. Думаю, вы знаете, что кое-что из этого было почти завершено. Пол был готов на все ради своего несчастного сына, которому недолго осталось. В отличие от меня он не обращал внимания на женщин. Он был из тех ученых, кого могла заинтересовать только умная женщина. Мы с ним часто шутили на тему, что мы такие разные, хотя и близнецы. Моя любовь к женщинам, вероятно, была вызвана лихорадкой, которой я болел вскоре после рождения.
Единственной женщиной, в которую влюбился Пол, была Энн Боринг. Она в буквальном смысле была скучной [307], по крайней мере, с моей точки зрения. Вся жизнь для нее заключалась в книгах и лабораторном оборудовании. Это мать Роджера. На нее по неосторожности попал диоксин, и она родила такого ребенка. Мой брат любил Энн. Настолько, что ни одна
