Кайлас тоже усмехнулся, представив, как найдет после боя уродца, проглотившего камень, и разорвет его брюхо голыми руками.
Услышав за спиной сопение, Кайлас повернулся к четырем мандрагорам и долго разглядывал их зеленые морды с глазами, мерцавшими холодной ненавистью и бесконечной жестокостью.
— Идите по следу ясновидца! — приказал Кайлас.
Песчаная буря почти улеглась. Кариадрил сидел у откоса неглубокого оврага, в котором спрятался его отряд. Ясновидящий знал, что здесь им придется принять последний бой. Теперь, когда пыль почти осела, Стабия казалась ему еще более унылой. Несколько мгновений назад он услышал предсмертный крик Дародая и сейчас оплакивал отважного воина.
Кариадрил уже видел его гибель среди неверных теней на Перекрестке Судеб, но от этого потеря не стала менее горькой.
Теперь все они оказались на Перекрестке Судеб — в самом его центре. Ясновидящий больше не мог полагаться на свои способности. Он стал обыкновенным дряхлым старцем, полностью зависящим от остальных, и с горечью думал о том, что молодые жертвуют своими жизнями, чтобы хоть немного продлить его и так затянувшуюся жизнь.
— Кариадрил! Великий ясновидец! Зачем вы здесь один? Это очень опасно!
Повернувшись, Кариадрил увидел свою дальнюю родственницу Фрейру из аспекта Жалящих Скорпионов. Она говорила очень учтиво, но при этом сурово хмурилась. Ее сопровождали два воина, выражавшие своими позами непоколебимую решимость. Ясновидящий вспомнил, что теперь за его безопасность отвечала Фрейра, готовая спасти его любой ценой.
Кариадрил безропотно вернулся к остальным. Он еще не закончил разговора с человеком по имени Хорст и знал, что продолжение этой интересной и поучительной беседы поможет ему легче перенести ожидание того момента, когда на них, наконец, набросятся темные эльдары.
Внезапно Кариадрил остановился, почувствовав нечто совсем необычное. Фрейре и ее воинам передалось его беспокойство. Они насторожились, а их руки потянулись к оружию.
— Вы что-то чувствуете? — спросила Фрейра.
Кариадрил неподвижно вслушивался в даль, пытаясь понять, какое будущее на мгновение приоткрыл ему Перекресток Судеб, но так ничего и не узнал.
— Ничего, — ответил он, наконец. — Ветер шумит.
Кариадрил стал спускаться в овраг, думая о своих последних, не очень искренних, словах. Ведь он-то определенно чувствовал чье-то загадочное приближение…
Пылающий Бог шагал вперед. Буря отступала перед ним. Вихрь утихал с прощальным вздохом. Бог покинул лабиринт через давно заброшенный выход. На этой пустынной планете лишь ветер шептал его имя.
Пылающий Бог неумолимо двигался вперед, пыль и песок дрожали у него под ногами. Он знал, что его цель близка.
Но успеет ли он вмешаться в события, которые с минуты на минуту разыграются на Перекрестке Судеб?
Глава 16
— Штурмовики противника по-прежнему приближаются! Они скоро нас атакуют, а корабль эльдаров не отвечает на наши сигналы!
Все находившиеся на мостике «Махариуса» повернулись к Семперу, который прекрасно знал их мысли, словно повисшие в напряженной атмосфере:
«Наш командир спятил! Нас атакуют! Проклятые ксеносы уже уничтожили несколько наших кораблей, а он хочет вступить в переговоры с этими тварями! Надо засыпать их торпедами, а не сигналами!»
Семпер прекрасно понимал страх и недовольство своего экипажа, но почему-то не мог поступить иначе.
— Штурмовики противника продолжают приближаться! — предупредил Римус Найдер, не отрывая взгляда от информационного дисплея. — Они летят со страшной скоростью!
Намек Найдера был более чем прозрачным. В распоряжении «Махариуса» оставалось очень мало времени. У командора пересохло в горле, но что-то говорило ему, что сейчас под угрозой оказалось нечто гораздо большее, чем его корабль. Он интуитивно чувствовал, что нынешние события будут иметь последствия, выходящие далеко за пределы звездной системы Стабия. От его поступков и реакции на них со стороны эльдаров зависит судьба всего Готического Сектора.
— По-прежнему не отвечают? — спросил он, сдерживая дрожь в голосе.
— Никак нет!
— Вызывайте их на всех частотах! Пусть они не отвечают, но пусть они поймут — я знаю о том, что они меня слышат!
Дождавшись доклада связистов о выполнении приказа, Семпер выпрямился, откашлялся и с чувством заговорил:
— Командир крейсера Божественного Императора ««Лорд Солар Махариус» командор Леотен Семпер вызывает командира корабля эльдаров! Вы атаковали мой корабль, и я был вынужден защищаться. Я знаю, что в этой звездной системе уже были столкновения наших сил, сопровождавшиеся большими потерями…
«…Однако все это произошло помимо нашей воли. Как и вы, мы прибыли сюда с самыми благими намерениями, то есть для переговоров, а не для боя. Конечно, между нашими расами, и, наверное, не без основания, сложились натянутые отношения, но в конечном итоге я такой же солдат, как и вы, и выполняю приказы. Мне было приказано следить за вами и охранять от вас моих людей, но первым не нападать. Я не собирался и не собираюсь первым вступать с вами в бой. Тем временем ваши штурмовики летят к моему кораблю с явным намерением его атаковать. Мои перехватчики готовы отразить их удар, а мои комендоры готовы открыть огонь по вашему кораблю. Если вы будете продолжать враждебные действия по отношению к нам, мы будем защищаться всеми имеющимися у нас средствами, и отношения между нашими расами будут непоправимо испорчены. Как капитан капитана и как солдат солдата прошу вас как следует подумать о том, что вы делаете. Мне кажется, мы оба не до конца разобрались в сложившейся ситуации. Не спрашивайте меня, в чем тут подвох, потому что я и сам не понимаю, но, по-моему, нас решила столкнуть какая-то третья сила…»
На капитанском мостике «Вуален-Шо» звучала неблагозвучная речь мон-кеи, непонятная большинству эльдаров. Лилеатоне вместе с остальными тоже пришлось несколько секунд ждать ментального перевода слов командира человеческого корабля.
Выслушав перевод, Лилеатона переглянулась с Айлилом. В глазах помощника светились надежда и удивление, которых не было на лице Лилеатоны.
— Вы слышали его слова, капитан! Он тоже сомневается! Отзовите бомбардировщики, пока не поздно!
— Все это ложь! Мон-кеи вконец изолгались! Эти животные не способны ни на что, кроме подлости! — завизжала в ответ Лилеатона, не скрывая отвращения, которое испытывала к людям.
В ее словах и позе было столько презрения и ненависти, что Айлил отшатнулся, словно от пощечины. Все присутствовавшие на мостике замерли в недоумении. Некоторые даже испуганно поежились, искоса поглядывая на командира.
Айлил сразу понял суть этих поз и жестов. Они искали защиты от соплеменника, оказавшегося во власти неуправляемых эмоций. Такие позы эльдары принимали крайне редко, желая выразить порицание тем, кто не умеет контролировать свои чувства. Эльдары помнили об ужасах Грехопадения и о том, что именно повлекло за собой те события. Они отказывались терпеть истериков в своих рядах. Ведь именно необузданные эмоции и столь же низкие, сколь и непреодолимые желания стали причиной трагедии, чуть не погубившей их расу. С тех пор каждый эльдар старался держать себя в руках и следил за поведением своих товарищей.
Лилеатона тоже увидела их позы и прекрасно поняла, что они предвещают. Она постаралась успокоиться, чувствуя, что на нее смотрят соплеменники, и понимая, что они о ней думают. Айлил не сомневался, что в ушах Лилеатоны громом звучат мысли, мелькающие сейчас в головах остальных эльдаров: «Эшера!», «Изгой!», «Проклятая!..»
— Айлил, друг мой! Мы же давно знакомы… Прости… — хрипло пробормотала Лилеатона, неуклюже изображая раскаяние. На ее глаза навернулись слезы, и экипаж корабля вновь зашевелился, выражая страх и неодобрение.
Айлил преисполнился сочувствия к своему командиру.
— Капитан, вы тяжело переживаете гибель Корна… Мы тоже скорбим по ушедшим товарищам. Мы еще объявим по ним траур и подобающим образом почтим их память… Но сейчас не время… Ненависть и желание отомстить людям — не самые лучшие чувства. Так не оплакивают ушедших друзей!
Айлил смотрел Лилеатоне в глаза, всей своей позой подчеркивая суть сложившихся между ними отношений. Ведь Айлил как помощник капитана должен был сдерживать страсти Лилеатоны.
На мостике «Вуален-Шо» воцарилось гробовое молчание. Айлил, в качестве Ланн-Кая — Водолея, недвусмысленно выразил намерение воспользоваться своим правом отстранять от командования капитана, утратившего способность властвовать над своими чувствами. Никто на Ан-Илоизе не помнил, когда помощник капитана пользовался этой древнейшей из привилегий. Если это сейчас произойдет, Лилеатона будет настолько опозорена, что ей останется только покинуть безопасный Ан-Илоиз и стать настоящим бездомным изгоем — ренегатом.
