Элиса нахмурилась.
— Я спасал тебя не для того чтобы тебя теперь убили. Шанс того, что всё пройдёт гладко, не стопроцентный, и если что-то пойдёт не по плану, я не уверен в том, что смогу тебя защитить.
— Всё будет хорошо. Нам просто нужно действовать осторожно, — упрямо возразила девочка.
— Нет.
— Господин Алекс! — казалось, Элиса сейчас расплачется. Она по-детски надула губки.
— Ты понимаешь, что этот план безумен? — спросил я, стараясь говорить спокойно и убедительно. Она ведь не глупая, и я смогу её убедить. Вообще-то я думал, что принцесса опять начнёт возражать, но она лишь кивнула головой.
— Да, я понимаю. Но какой у меня выход? Что я буду делать, если не спасу сестру? Как жить⁈ Ведь я, по сути, никто. Как вы, наверное, заметили, господин, я нигде не проявила и капли таланта. Я ничего не умею и не могу. Я бездарная. Меня готовили лишь быть принцессой. Если б всё шло этим путём, меня бы выдали замуж за какого-нибудь знатного господина. И я жила б в его дворце, за спиною мужа, как его тень. От меня бы требовалось только ублажать супруга и рожать наследников. Так я и прожила б всю свою жизнь, или умерла при родах как моя мама, — Элиса поёжилась. — А сейчас этот путь закрыт. Мужу простолюдину я не нужна. Я не умею ни землю вспахать, ни корову подоить. Я ни умею ничего из того, что умеют девушки из низших слоёв. А только за красивую мордашку меня никто замуж не возьмёт.
— Ну а что будет, если ты спасёшь сестру?
— Сестра не такая, как я. Она умнее и хитрее. У неё масса талантов. Я думаю, что она что-то придумает для нас обеих. Но даже если и нет, то неважно. Её всё равно нужно спасти. Пусть даже для меня это ничего не изменит. Генриета, всё равно, мой единственный родной человек. Пока она жива, я не одна. Вы, господин, однажды меня оставите. Спасём мы сестру или нет, вы получите свою награду и пойдёте своей дорогой. Вы не будете возиться со мной вечно. Как женщина я вам не нужна. Вы и голой меня видели и сейчас я целиком в вашей власти. Вы могли бы сделать со мной всё что хотите. Но вы не хотите ничего. А я с ужасом думаю, о том моменте, когда вы оставите меня одну. Мне даже смерть не так страшна. И если мне суждено умереть во дворце, пытаясь спасти сестру, ну что ж поделаешь, — Элиса вздохнула. — Как сказала Лисси, значит такова моя судьба.
— Если я пообещаю тебе, что никогда тебя не оставлю? — я задал ей этот вопрос, но сам сомневался в том, можно ли мне вообще задавать Ледейн подобные вопросы. Вопрос тянул за собой такой груз ответственности, какой мог быть мне и не по силам. Принцесса, не мигая, смотрела на меня секунд двадцать. У неё даже рот был открыт, и я видел ровный срез жемчужно белых зубов. Внезапно по её щекам покатились слёзы.
— Вам стало меня жалко, господин? — наконец спросила она и отёрла слёзы рукавом.
— У тебя есть платочек, — сказал я, — Не три лицо рукавами.
— Хорошо, — принцесса всхлипнула.
— Вы относитесь ко мне как к ребёнку, — сказала она. — Вам стало меня жалко, и вы спасли мне жизнь. Сейчас вам стало меня жалко, и вы обещаете остаться со мной. Но вы не любите меня. У вас нет ко мне никаких чувств, кроме сострадания. А то, что вы со мной остаётесь из жалости, будет вечно давить на нас обоих. Не думаете ли вы, что мне всё же лучше умереть? Я вообще-то принцесса. Пускай и бывшая. Я не могу вечно переступать через свою гордость, а вы вечно не можете полагаться на свою жалость. И, кроме того… — Элиса, наконец, вытащила платочек и ещё раз отёрла лицо. — Если я сейчас соглашусь на это и откажусь от попытки спасти сестру, — сказала она более спокойным голосом, — факт того, что я оставила её умирать, даже не попытавшись спасти, раздавит меня в будущем. Я не могу принять ваше предложение.
— Просто не ходи в замок, — сказал я. — Мне в доспехе никто не сможет навредить. Я сделаю всё сам и спасу Генриету.
— Нет, — Элиса покачала головой. — Вы её не спасёте. Без меня действовать скрытно, во дворце, не получится. Если вы сможете что-то узнать у слуг, то только силой. Но, скорее всего, эта попытка провалится. Король придёт в бешенство и сестру казнят. Я не могу рисковать ею.
— У тебя были хорошие отношения со слугами?
— Лишь с некоторыми.
— Когда я увидел тебя в первый раз, возле твоей кареты, там уже была девочка в платье служанки. Она лежала в траве мёртвая.
— Да, — Элиса опять всхлипнула. — Её звали Натти. Она всегда была верна мне, и мы были очень близки. Я так любила её. Как жаль, что она умерла.
Принцесса оттёрла слёзы.
— Ладно, — сказал я. — Пошли отсюда. Ты постоянно плачешь, и на нас все косятся.
— Простите, господин.
Мы покинули закусочную.
— Давайте перейдём мост, — попросила Элиса. — Хочу зайти в храм.
Я пожал плечами.
— Почему бы и нет.
«Кажется душа девочки в смятении. Может быть молитва сможет её успокоить».
По широкому мосту мы перешли канал, и вышли на главную площадь столицы. Народу здесь было не так уж и много. В основном молодые люди, идущие из академии или люди, которые, как и мы, шли в храм. В сторону ворот дворца не шёл никто. Храм был весьма впечатляющих размеров. Архитектура всё та же, готического стиля, создающая впечатление, что ты смотришь на сложный кружевной узор, сделанный из камня. Огромные окна, из цветных витражей, изображали какие-то культовые сцены. Но самое примечательное то, что огромное, круглое окно, над входом, имело витраж,
