Плодородные земли приграничных территорий привлекали кочевников. Здесь росла сочная трава, хватало воды, дерева.
Но осесть вплотную к границе не позволяли войска Хартемена. Соседство кочевников не радовало. И периодически рейдовые отряды, напади них, отгоняли в глубь Степи. В свою очередь, кочевники устраивали налеты на приграничье. Кровь здесь лилась постоянно…
Патруль в разведке сохранял определенное построение. Впереди на удалении прямой видимости парный дозор, по флангам — еще по паре. Ядро патруля: командир, сигнальщик и два всадника — бомбардирский расчет.
Двигается патруль зигзагами либо от ориентира к ориентиру, прочесывая заданный район. Появления противника можно ожидать в любой момент, поэтому предельная бдительность, оружие наготове.
Разведчики вооружены по максимуму: штуцеры, пара двуствольных пистолетов, у четверых карабины для стрельбы картечью. Вместо тесаков солдаты брали ножи. С тесаками хорошо на парадах, а не в Степи.
На головах вместо киверов и касок кепи военного образца. В целом похожие на те, что носили земляне, но немного другой формы и с более длинным козырьком. Брюки‑шаровары и мундиры свободного покроя полевого образца, короткие сапоги, именуемые здесь ботинками пехотными.
Защитного снаряжения нет, кирасы и каски больше мешают. Хотя в подвижных пеших заслонах солдаты могли использовать кольчуги из тонких прочных колец — защита от ножа и скользящих ударов сабли.
Патрулирование проходило спокойно. За час разведчики не встретили ни одного степняка. Хотя не раз видели следы копыт, отпечатки сапог и ичиг. На краю небольшого гая вахмистр, хмуря брови, долго рассматривал объеденную траву и листву с нижних веток деревьев. Сержант нашел следы кострища, засыпанного землей. Кто‑то из солдат отыскал у кустарника наконечник стрелы.
Вудбог подкинул наконечник в ладони, недовольно буркнул:
— Дневка у них здесь была. Кого‑то ждали. Это не местное племя.
— С чего взял? — спросил Герман.
— Наконечник, — пояснил вахмистр. — Хорошо выкован, с зубцами, чтобы не вытащить из раны. У кочевников, что обитают поблизости, наконечник ромбовидный, сталь более темная. И еще. Видишь выемку сбоку? Это для яда. Степняки используют яд пауков, змей. Не сказать, что валит наповал, но человек болеет долго. А если без врачебной помощи, то и умереть может.
Вахмистр глянул на солнце.
— Скоро обратно поедем.
— А эта балка…
— Белая?
— Да.
— До нее две лиги на юг.
— Доедем?
— Доедем. Но в нее не полезем. Мало нас.
* * *
Вояж к Белой балке вышел неожиданно долгим. Головной дозор обнаружил кого‑то на горизонте. Вахмистр приказал остановиться и занять круговую оборону, а сам поскакал вперед.
Солдаты спешивались, коней отводили к узкому овражку, там же занимали оборону, беря всю округу на прицел. А заместитель Вудбога сержант Бертом вытащил из сумки малую подзорную трубу и приник глазом к окуляру.
Его примеру последовали наемники. Их оптика была гораздо мощнее, но и они ничего особенного не увидели. Правда, заметили вахмистра и солдат. Те что‑то рассматривали в траве и переговаривались. Герман хоть и с трудом, но умевший читать по губам, различил несколько фраз.
— Следы чьи‑то заметили. Гадают, сколько всадников прошло и сколько повозок.
— Караван, — пояснил сержант. — Мы немного не доехали до караванной дороги. Видимо, кто‑то прошел здесь. Только в какую сторону?
Разбирательство со следами затянулось. Потом вахмистр приказал сержанту взять трех солдат и двигать к балке.
— Мы следом. И внимательнее перед низинкой. Там кустарник густой, роту можно спрятать. Вплотную не подъезжайте.
— Сделаем.
Видя, что Вудбог чем‑то недоволен, Кир спросил, в чем дело.
— Прошел караван. Небольшой. Это перевозчики. Так вот, шагах в ста от дороги мы заметили другие следы. Кони не кованы, явно степняки. Следов боя не видно, крови тоже. Караван шел к нам. Но, похоже, не дошел. А куда он подевался?
— Свернул в сторону.
Вахмистр хмыкнул, хотел сказать что‑то едкое, но вспомнил, кто перед ним, и пояснил:
— С караванных дорог не сворачивают без крайней нужды! Эти дороги проложены лет восемьдесят назад. Каждый торговец, каждый перевозчик знает, где сделать остановку, где организовать ночевку, где взять воду и укрыть людей и лошадей от урагана и песчаника.
— От чего?
— Песчаник. Сильный ветер, который заносит песком и пылью человека за двадцать минут. Он может дуть хоть сутки. В Степи от него одно спасение — найти укрытие либо создать его. В овраге, в русле реки, у холма. Так вот, уйти с дороги — значит свернуть с безопасного пути.
Рассуждения опытного вояки Кир понимал, но упрямо повторил:
— На дороге их нет. Следы не ведут к границе. Два варианта: ушли обратно или свернули.
— Да, — вздохнул вахмистр. — Потому я и приказал проверить балку. Если куда и можно уйти, то только туда. Но там может сидеть большой отряд степняков.
— Большой — это сколько?
— Тридцать — сорок всадников. Это не обычная шайка из местного племени. Это воины. А нас мало. Если выйдет стычка — будет тяжело.
Кир переглянулся с Германом.
— Если дойдет до боя, мы немного уравняем шансы.
Он перекинул автомат с плеча на грудь и хлопнул рукой по подствольнику.
— Считай, десяток ружей и легкую артиллерию заменит.
Вахмистр покосился на оружие землян, но ничего не сказал. Подождав, пока сержант отъедет на полсотни шагов, скомандовал:
— Россыпью. Штуцеры наготове! Шагом!.. Пошли!
Солдаты рассыпались и образовали жидкую цепочку с интервалом в десяток метров. Наемники заняли позиции рядом с Вудбогом и переставили прицельные планки автоматов на пятьсот метров.
Всадник на коне — хорошая мишень. Не прыгает из стороны в сторону, не прячется за камнями, не исчезает за неровностями. Скачет себе и скачет… пуле навстречу. А если цель групповая — то просто мечта стрелка!
Но стрелять не пришлось. Сержант со своими солдатами осмотрел балку и дал знак — все уже спокойно. Через минуту наемники поняли, что значит у местных солдат понятие «уже».
* * *
В низине у высохшего русла стояли повозки с обрубленными постромками, с перебитыми колесами и вывороченными жердями перегородок. Тюки и короба разбросаны по земле, тут же лежали обрывки тканей, остатки одежды, походный скарб: котлы, треножники, мешки.
Тела людей валялись в стороне, все раздетые или в нательном белье, залитые кровью, с вывалившимися внутренностями, с раскроенными черепами, распоротыми животами.
Над этим «натюрмортом» витал тяжелый трупный смрад, вездесущие мухи роились над телами, мелкие черные птички‑трупоедки прыгали от тела к телу.
— Пять повозок, восемнадцать тел, — вел подсчет вахмистр. — Лошадей нет, увели. Нагрузили и увели. А взяли, что полегче и подороже.
Он пытливо посмотрел на наемников, как они переносят такие картины? Но те взирали спокойно, и Вудбог понял — бывалые люди.
— Весь караван — пять повозок? — усомнился Кир. — Маловато. И людей немного.
— Да, это странно. Видимо, остальных заставили уйти в Степь, либо они прорвались к границе. Это скоро узнаем. А сейчас надо уходить. Не ровен час нагрянут.
— Вряд ли, — не согласился Герман. — Добычей рисковать никто не станет.
— Да не эти! Эти залетные. Местные могут прийти. Что не взяли одни, подберут другие. Им каждая тряпка ценна. Надо сообщить, пусть высылают похоронную команду, забрать тела.
Вахмистр покосился на Германа, но тот пожал плечами, мол, ты командир, вот и командуй.
Подошел сержант, протянул руку и раскрыл ладонь. На ней лежали два окровавленных наконечника с обломками древка, смятая лепешка пули, ружейный пыж.
— Нашли сломанную саблю, — сказал сержант. — Судя по стали, степняцкая. Дагурская.
Вахмистр присвистнул.
— Ясно, кто был! Люди бека Гуюка Бешеного.
— Это кто такой?
— Самая большая сволочь в Степи. Волк!
Кир покосился на Германа и состроил гримасу. Коротко и ясно! Ладно, сейчас не до расспросов, потом поговорим.
Вахмистр обвел взглядом мрачную картину и велел выступать. Патруль свою задачу выполнил.
9
Обратная дорога прошла в напряженном молчании. Разведчики внимательно наблюдали за обстановкой, осматривали каждый куст, не говоря уж об оврагах и рощицах. С полпути вахмистр приказал передать донесение, и сигнальщик достал небольшую коробочку с зеркалом внутри. Нажимая на рычаг, он открывал и закрывал зеркало, передавая шифровку.
Земляне оценили простоту и удобство такого вида связи, хотя она и работала только в солнечную погоду.
