Котенок легко привык к новому дому и новому лесу. Он ни в чем не нуждался и, за исключением проблем с питанием – он по-прежнему ел только пастообразную пищу и лишь иногда насекомых, – вел совершенно самостоятельный образ жизни, соответствующий его вкусам и привычкам. Вики никогда не знала, что он задумал, но неизменно поражалась его способностям, даже если он просто рылся под домом в поисках сверчков. Возвращаясь домой после рыбной ловли или долгой воскресной прогулки, она видела Кики, уютно устроившегося на своем любимом месте – на столбе высокого забора в конце участка – и дразнящего соседских собак. Они истошно лаяли и рычали, безуспешно пытаясь добраться до него, а он смотрел в сторону леса, лишь изредка с уверенным презрением поглядывая вниз.
Но при всей своей независимости Кики был верным и преданным котом. Как только Вики приходила с работы домой, он появлялся на выступе за кухонным окном. Обычно по состоянию его шерстки можно было с уверенностью сказать, где он провел день: прилипшая сосновая смола означала, что он охотился в лесу, клочки засохшей грязи указывали на путешествие по улицам, клочья паутины говорили, что он опять охотился под домом за сверчками. Вики шла к дверям с мокрым полотенцем, чтобы вытереть Кики, но тот врывался в дом, оставляя по всему дому грязные следы.
Однако он никогда сразу не лез к Вики, добиваясь ее ласки. Вики очень дорожила своим профессиональным имиджем и старалась одеваться как можно эффектнее. Кики знал, что она не потерпит, чтобы ее деловой костюм был в кошачьей шерсти, не говоря уже о следах от мокрых и грязных лап. Поэтому он терпеливо ждал, пока она сменит его на свитер и джинсы, после чего вставал на задние лапки, а передними слегка хватал ее за бедра, требуя, чтобы она взяла его на руки. И тогда он брал ее лицо в обе лапки и заглядывал ей в глаза.
– Привет, Кики, – шептала она. – Как поживаешь?
Он терся щекой о ее подбородок, затем тянулся вперед и утыкался мордочкой ей в шею. Она подталкивала его повыше, и он укладывался у нее на шее и начинал довольно урчать – таков был ежедневный пятиминутный ритуал их встречи по вечерам. Он не был большим любителем сидеть на коленях, но, если Вики хотелось его общества, она просто садилась в деревянное кресло-качалку, приобретенное еще во время беременности, и Кики сразу прибегал и сворачивался клубочком у нее на коленях. Они проводили вместе множество долгих зимних вечеров, сидя в этом кресле перед печкой, где потрескивали горящие дрова: Вики читала, Кики сонно урчал, а Свити уже давно спала крепким сном.
Когда у Вики спрашивали, что особенного было в их отношениях, она отвечала:
– Его преданная и безграничная любовь. Он всегда оказывался рядом. И считал меня главной.
Со временем Вики стала встречаться с Тедом (имя изменено). Он был очень привлекательным и любезным, и, честно говоря, его внимание доставляло ей удовольствие. Думаю, это давало ей ощущение, что она нужна ему. Ее друзья не очень верили Теду, а его отношение к Свити временами было слишком суровым, но Вики не придавала этому значения. Ее не насторожила даже явная неприязнь к нему Кики. Потом она научилась доверять инстинкту кошек. Если ее коту не нравился какой-то человек или наоборот, человек не допускался в дом. Но в то время, еще недостаточно разбираясь в психологии кошек, она считала отношение Кики к Теду проявлением ревности, не больше. В течение трех лет кот был ее единственным мужчиной, который давал ей почувствовать себя желанной и нужной. Теперь ему приходилось делить ее с Тедом.
Спустя несколько месяцев Вики узнала, что Тед просматривает ее электронную почту и изучает расписание деловых встреч, но выслушала его извинения и простила его. Но когда он стал появляться в ресторанах во время ее встреч с клиентами, она дважды выгоняла его. Но каждый раз он просил прощения, объяснял свою назойливость тревогой о ее безопасности, потому что очень ее любит, заверял, что усвоил урок и больше этого не повторится. Она не замечала, что теряет контроль, до тех пор пока он не начал разговаривать с нею в оскорбительном тоне. Но было уже поздно.
– Плохие отношения подобны воронке, – говорит Вики. – В нее легко соскользнуть, но выбраться назад очень трудно. И тебя все время тянет вниз. Чем больше я старалась отстоять свою независимость, тем больше он пытался подмять меня под себя.
Со стороны казалось, что Вики преуспевает. Под ее руководством филиал процветал, штат увеличился, и постепенно он стал одним из самых успешных предприятий штата в ипотечном бизнесе. При мысли о том, чтобы вернуться жить к матери, она испытывала затаенный страх, поскольку неприятные воспоминания о совместной жизни перевешивали соображения пользы проживать с бабушкой для ребенка. Свити так привязалась к бабушке, что проводила у нее целые дни, чем избавляла Вики от тревоги, когда ее рабочий день затягивался до темноты. Одновременно девочка ощущала благотворную связь с прошлым. По средам Вики играла в кегельбане, стала членом команды по софтболу. Благодаря постоянному ремонту и обновлению через два года покосившийся домик с протекающей крышей начинал все больше походить на жилище, о котором она мечтала. Но ее личная жизнь грозила разрушиться.
– Я руковожу бизнесом, который оперирует цифрами в миллион долларов, – жаловалась она Кики, сидящему на краю ванны, пока она смывала с себя усталость, – но не в состоянии построить свою личную жизнь. Что со мной происходит?
Кики тянулся к ней и втягивал носом запах пены для ванн, при этом на его блестящей шерстке почти всегда красовались обрывки паутины и следы пыли.
– Тоже хочешь помыться?
Он смотрел на нее, не изъявляя желания окунуться, но и не отшатываясь от воды.
– Как тебе угодно, – смеялась она и закрывала глаза, чтобы не видеть синяков у себя на руках, и чувствуя, как под ласковое урчание Кики ее покидает тревога из-за Теда.
Затем, в апреле, ее брат совершил самоубийство. Я понимаю ее боль, потому что мой брат тоже покончил с собой. Внезапная кончина любимого человека всегда потрясает. Подробности, сопровождающие такую смерть, наводят ужас; в моем случае это было воспоминание о том, как, поднявшись к нему в квартиру, я увидела кровь. И вам не дает покоя мысль, что вы могли как-то предупредить столь трагичный исход. Помню, за десять лет до смерти брат как-то отшагал четыре мили глухой морозной ночью, без куртки, постучался в дверь моего дома и, войдя, сказал:
– Со мной что-то происходит, Вики, только не говори папе и маме.
Мне было всего девятнадцать лет, и я не нашла что ему сказать. Как я потом жалела об этом!
Для Вики Клювер месяцы после самоубийства Джонни прошли как в тумане. Она почти не помнит то лето – ни одного конкретного воспоминания, кроме страшной темноты, хотя солнце сияло на небе двадцать четыре часа в сутки. Она со Свити впервые позволила себе полноценный отдых на Гавайях. Брат позвонил ей в отель, сказал, что очень ее любит, и попросил беречь себя. У нее возникло дурное предчувствие, но что она могла сделать? Ведь их разделяли тысячи миль. Через несколько часов он покончил с собой.
