Читаем без скачивания Уловка Прометея - Роберт Ладлэм

Брайсон кивнул. Лейла попала в самую точку.

– А теперь... Извини, но мне не хочется тебе врать. В той церкви была очень хорошая акустика, и я отлично слышала, как ты допрашивал того итальянца, хоть нарочно и не прислушивалась. Если бы у меня были какие-то задние мысли насчет тебя, я просто не стала бы тебе об этом рассказывать. Но на самом деле, такое было.

Брайсон снова кивнул. Тоже верно.

– Но ты же не понимаешь фриульянского, разве не так?

– Я понимаю имена. Ты упомянул тогда Анатолия Пришникова, а это имя известно всякому, кто работает по нашей специальности. И Жак Арно – он, возможно, не настолько широко известен, но он снабжает оружием многих врагов Израиля. Он разжигает пожар на Ближнем Востоке и наживается на этом. Я знаю его, и я его ненавижу. И У меня, возможно, есть способ добраться до него.

– Что ты имеешь в виду?

– Я не знаю, куда следы привели тебя. Но я могу с уверенностью сказать, что на корабле присутствовал один из агентов Арно – продавал оружие Калаканису.

– Это такой длинноволосый, в двубортном костюме?

– Он самый. Он действовал под именем Жана-Марка Бертрана. И частенько наведывался в Шантийи.

– Шантийи?

– Так называется место, где находится замок, в котором проживает Арно, – он регулярно устраивает там приемы, причем довольно расточительные.

Лейла встала и ненадолго удалилась в ванную комнату. Несколько минут спустя она вернулась, на ходу вытирая лицо полотенцем. Без макияжа она казалась еще прелестнее. Нос у нее был красиво очерченным и изящным, губы – полными. Но самыми заметными на лице Лейлы были большие карие глаза – одновременно и теплые, и напряженные, и умные, и игривые.

– Ты что-то знаешь о Жаке Арно? – спросил Брайсон.

Лейла кивнула.

– Я часто имела дело с теми кругами, в которых он вращается. Моссад уже некоторое время старается приглядывать за Арно, так что я побывала в Шантийи, на одном из его приемов, в качестве гостьи.

– А под каким прикрытием?

Лейла сняла покрывало с кровати.

– Под видом коммерческого атташе посольства Израиля в Париже. Человека, чьим расположением стараются заручиться. Жак Арно не склонен к дискриминации.

Он торгует с израильтянами так же охотно, как с нашими врагами.

– А как ты думаешь, ты могла бы свести меня с ним?

Женщина медленно обернулась и взглянула на Брайсона широко раскрытыми глазами. Потом покачала головой.

– По-моему, это не слишком разумная идея.

– А почему?

– Потому, что я не могу больше рисковать своим заданием.

– Но ты сказала, что мы идем по одному пути.

– Отнюдь. Я сказала, что наши пути пересекаются. А это совсем не одно и то же.

– И твой путь не ведет к Жаку Арно?

– Возможно, ведет, – признала Лейла. – А может, и нет.

– В любом случае, это может оказаться полезным для тебя – завернуть в Шантийи.

– В компании с тобой – я верно полагаю? – поддразнивающим тоном поинтересовалась женщина.

– Ясное дело, именно об этом я тебя и прошу. Раз у тебя уже имеются дипломатические контакты в окружении Арно, с твоей помощью мне было бы гораздо легче туда проникнуть.

– Я предпочитаю работать в одиночку.

– Когда такая красивая женщина является на светский прием, разве спутник-мужчина не будет выглядеть совершенно правдоподобно?

Лейла снова вспыхнула.

– Ты мне льстишь.

– Нет, просто выкручиваю тебе руки, – сухо сообщил Брайсон.

– В надежде, что хоть что-то сработает?

– Примерно.

Лейла улыбнулась и покачала головой.

– Тель-Авив никогда не даст на это разрешения.

– Значит, не проси его.

Женщина заколебалась, опустила голову.

– Но это будет лишь временный союз. И обстоятельства в любой момент могут сложиться так, что мне придется его разорвать.

– Ты только проведи меня на виллу – а там можешь бросить меня сразу же, как только мы переступим порог. А пока скажи-ка мне одну вещь: почему именно Моссад счел нужным следить за Жаком Арно?

Лейла удивленно воззрилась на Брайсона. Судя по выражению ее лица, ответ на этот вопрос был настолько очевиден, что произносить его вслух было пустой тратой времени.

– Потому что за прошлый год, или чуть больше того, Жак Арно стал одним из ведущих поставщиков оружия террористам. Именно поэтому я заинтересовалась тем человеком, которого вызывали посмотреть на тебя – как там его зовут, Жанретт? – потому, что он явился на корабль вместе с агентом Арно, Жаном-Марком Бертраном. Я подумала, что этот американец, Жанретт, закупает оружие для террористов. И потому мне захотелось посмотреть, как будет проходить твоя встреча с Жанреттом. Да и вообще, надо признаться, большую часть того вечера я размышляла, чем занимаешься ты сам.

Брайсон онемел, но разум его лихорадочно работал. Жанретт, оперативник Директората, которого сам Брайсон знал под именем Ванса Гиффорда, прибыл на борт «Испанской армады» вместе с агентом Жака Арно. Арно продает оружие террористам. Директорат – покупает. Не следует ли из этого – чисто логически, – что Директорат спонсирует терроризм во всем мире?

– Мне очень нужно добраться до Жака Арно. Это вопрос жизни и смерти, – тихо произнес Брайсон.

Лейла покачала головой и печально улыбнулась.

– Но мы можем и не получить никакой пользы от этого визита, ни ты, ни я. И это на самом деле еще не самое худшее. Арно – очень опасный человек, которого ничто не остановит.

– Но я хочу воспользоваться этим шансом, – отозвался Брайсон. – Это единственное, что у меня сейчас есть.

Команда профессиональных убийц пришла на крики. Им было велено довести зачистку до конца, а это подразумевало, что они должны обыскать и узкие, мощенные булыжником улочки, отходящие от Празо-до-Обраидоро, главной площади Сантьяго-де-Компостелла. Теперь, когда они окончательно утвердились во мнении, что их подопечный выскользнул изо всех подготовленных ловушек, им следовало заняться следующим пунктом программы – собрать всех отбившихся по ходу дела членов группы. Убитых погрузили в неприметные машины и отвезли в согласный на сотрудничество местный морг. Там им состряпают подложные документы, выпишут свидетельства о смерти, а тела будут захоронены в безымянных могилах. Родственникам убитых выплатят хорошую компенсацию и дадут понять, что им не стоит задавать лишних вопросов: в общем, стандартная процедура.

Когда уцелевшие собрали и пересчитали всех раненых и убитых, выяснилось, что по-прежнему недостает двух членов команды – братьев-фриульянцев, уроженцев глухого северо-восточного района Италии. Быстрое прочесывание улиц не дало никакого результата – нигде никаких следов. На повторяющиеся вызовы по радио братья не отвечали. Вероятно, они были убиты, но утверждать это с точностью было нельзя. А порядок проведения подобных операций требовал, чтобы всех раненых либо вывозили, либо ликвидировали. А значит, так или иначе, но братьев следовало вычеркнуть из списка.

В конце концов поступило сообщение о приглушенных криках, раздающихся на боковой улочке, и это сообщение привлекло внимание группы. Следуя указаниям, они добрались до заброшенной, заколоченной церквушки. Ворвавшись внутрь, ликвидаторы обнаружили сперва одного из братьев, а затем и второго. Обоих братьев кто-то крепко связал и заткнул им рты кляпом. Но, к счастью, у одного из фриульянцев кляп сидел неплотно – и именно его крики и помогли наконец-то отыскать пропавших.

– О господи, что ж вы так долго! – выдохнул он сквозь кляп. – Мы могли тут умереть! Паоло потерял жутко много крови.

– Мы не можем этого допустить, – отозвался один из ликвидаторов. Он извлек полуавтоматический пистолет и двумя выстрелами в голову прикончил фриульянца. – Слабые звенья следует изымать.

К тому моменту, как второго брата обнаружили – бледный, дрожащий, он лежал, свернувшись клубком, а вокруг него расплывалась лужа крови, – стало ясно, что Паоло знал, чего ему ожидать. Это видно было по его широко раскрытым, немигающим глазам. Он встретил прозвучавший выстрел без единого звука.

Глава 10

Шантийи, Франция

Великолепный Шато-де-Сен-Мерис был расположен в тридцати пяти километрах от Парижа – огромный замок семнадцатого века, чью роскошь, словно на сцене, подсвечивали десятки искусно размещенных прожекторов. Под стать замку – и по красоте, и по величественности – были его окрестности, обширный парк с вычурно подстриженными деревьями; этим вечером он был освещен, словно театральные подмостки. Пожалуй, это было самое подходящее сравнение – ведь Шато-де-Сен-Мерис действительно являлся сценой, по которой прогуливались богатые и влиятельные особы, заботливо рассчитывая момент своего появления на подмостках и момент ухода и обмениваясь старательно продуманными шутками. Впрочем, актеры одновременно исполняли и роль зрителей. И все это делалось лишь ради того, чтобы произвести впечатление друг на друга; все сознательно разыгрывали роли в пределах искусственных рамок тщательно разработанных масок.