— Твое дело бой. Но ты обо всем узнаешь.
Это, разумеется, не устраивало Марка, о чем он и говорит Даше на ухо, сдобрив это шлепком по заднице. Но тренироваться уходит. Никому не хочется ударить в грязь лицом, особенно, когда ради этого боя он так круто изменил свою жизнь.
«И все ради чего, — думает он, пока лупит грушу, ногами и руками, — все потому что не смог преодолеть социальный барьер и подойти к девочке, которая ему нравится».
Глупо, тупо. Не по-мужски. Он помнил, как злился, когда увидел ее в танцевальном зале, стройную, совершенно другую. Ведь ему было нужно доказать, что теперь никакие барьеры не мешают ему, что он стал мужчиной, а не пацаном, а Даша своим похудением все испортила. Стала такой, что стоять рядом не то что не зашкварно, а даже думаешь, в порядке ли ты сам. Нет ли изъянов.
Совершая очередной удар по груше, Марк вспоминал, когда первый раз обратил внимание на нее. В клубе. В тот момент, когда Василиса, уже Черкашина, подвела Дашу к Марку. И Даша, борясь с робостью, предложила свою девственность.
В мозгу тогда что-то переключилось, словно включили рубильник. Для него это стало красной тряпкой, особенно пухлые губы, которые Даша то и дело облизывала. Но его обманули, это было глупой девчачьей шуткой, очевидно, чтобы просто привлечь внимание Марка к наличию у Даши вагины. И он, надо сказать, задумался.
У него всегда были опытные. С ними было просто, им потом не требовалось звонить. И вот Даша. И Марк вспоминал свои мысли и фантазии о том, как обучает эту пышку удовлетворять конкретно его, как срывает этот цветок, как начиняет ее собой в самых разных позах и местах. Член тогда болел почти постоянно и требовал разрядки. И каждая заканчивалась закрытыми глазами Марка и пухлыми губами в сознании.
Это начинало бесить, особенно, когда начинаешь замечать, что тело пышки не бесформенное, а имеет пропорции. И даже, если приглядеться, под балахоном можно нащупать талию. А уж ее реакция на случайные прикосновения сводила Марка почти с ума. Она осталась такой же. Легкое дрожание тела, ускоренное сердцебиение.
И, если честно, Марк предвкушал, как однажды Даша вернется в свои формы, и он все-таки сможет осуществить те самые фантазии. Да хотя бы, например, секс между сисек. Сейчас это возможно с большим трудом.
— Марк! — вдруг откидывают его, выводя из транса тренировки, сопровождаемой пошлыми мыслями. — Пора.
Он кивает Шестакову, отмечая довольную морду своего зама.
— Трахался что ли, — спрашивает он, пока ему наматывают на руки бинты, тот счастливо кивает и потом усмехается.
— А тебе придется выстоять хотя бы пару раундов, чтобы перестать мне завидовать.
— Да пошел ты, — добродушно говорит Марк и стряхивает панику и страх. Впереди бой, о котором он мечтал так долго. Вот только цели победы поменялись. Раньше он хотел стать кем-то, побороть в себе комплексы, связанные с успешными членами семейства, а теперь его единственное желание вернуться с Дашей в их квартиру и все-таки купить этот кафель, который после долгих споров пришелся по вкусу им обоим.
И пока он думал об этом, в зале уже ревела толпа, а ведущий объявлял.
— В правом углу ринга МРАК!
Глава 42
Зверь не в форме. Это ясно, как и то, что моя форма тоже не особо в порядке.
Можно представить, как выглядит со стороны этот бой. Два спаниеля, которые пытаются имитировать драку.
Судя по выкрикам из зала, никто не замечает этого танца вместо боя. И единственным моим желанием является то, чтобы крокодила поскорее нашли, и этот фарс закончился.
Раз, и я отлетаю в другую сторону ринга. Кажется, Зверь все-таки вошел во вкус. И удар у него как кувалда.
Но моим преимуществом всегда были скорость и внезапность. Сделать вид, что помираешь, а потом неожиданно напасть. Да так, что Зверь теряет ориентацию и валится на край ринга.
Я встаю в стойку, он принимает такую же, и мы снова пытаемся друг друга достать.
Удар.
Еще удар.
И кажется, что от боли башка сейчас взорвется. Это реально начинает злить, пускать в кровь обширную дозу адреналина. За что расплачивается грудак Зверя, в который я совершаю серию быстрых и острых как лезвие ударов.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Он опускает руку мне на голову, так, словно хочет забить меня как гвоздь. Реакция помогает и вот я уже в стороне. Совершаю прыжок, и вдруг крики стихают, а свет во всем зале гаснет.
Я делаю пару шагов, просто чтобы убедиться, что это не я отключился. Просто понять, что я еще живой.
И вдруг вдалеке зажигается огонек. Раз, второй, третий, десятый. Сотый, и вот в темноте сверкает сотни фонариков.
Если приглядеться, можно понять, что это какие-то очки виртуальной реальности.
И выглядит это как чертов млечный путь. Это дает блики света, из-за чего я вижу силуэт Руслана, который тоже стоит в боевой стойке, уже готовый рвануть куда-то.
Но тут сзади кто-то подходит и лишь запах дает понять, что это не враг.
— Верь мне, — говорит Даша в ухо, вкладывает мне в руку какую-то хрень, вроде рукоятки.
Я беру ее и начинаю видеть совершенно другое пространство. Трехмерное, как в игре. И вот передо мной уже не Зверь, а какой-то мутант, а сам я похож на эльфа.
Это компьютерная реальность, и теперь все в зале будут видеть бой, но совершенно другой. Компьютерный. Безопасный.
Все, что нам со Зверем останется делать, это биться на мечах, которые в реальном времени не могут нанести никакого вреда.
Чтобы такое придумать, Даша скорее всего обратилась и к Черепу, и к Кириллу, а главное, пока не ясна цель всего мероприятия.
Но само то, с какой скоростью все это было организовано, наводит на мысли, что моя девочка просто супер и явно очень беспокоилась о моем здоровье.
Или причина всего не я?
Бой на мечах продолжался минут десять. Мы с Русланом вошли в раж и даже успевали переговариваться о том, что видели в этой реальности и насколько она крута.
— Это ведь так и путешествовать можно, — замечает между ударами Руслан, и я отвечаю.
— Главное, чтобы эта хрень секс не заменила.
— Тоже верно, — хохочет Руслан.
Но в миг его смех скрадывает оглушительный, реальный выстрел.
Мы скидываем очки, и в тот же миг загорается свет во всем зале. Очки снимают, потирая глаза. Думаю, Кириллу придется еще поработать над этой штукой.
И вдалеке я вижу Дашу, она неловко мне улыбается и показывает куда-то в сторону движением головы.
Я вижу, как на выход бежит блондинка, судя по цвету волос Ника, а чуть ниже стоит мать Даши.
От круговорота событий у меня болит голова, но все решает крик какой-то зрительницы.
— Вызовите полицию, она убила мужчину!
***
— Значит, пока я как сайгак бегал по городу, тебя разыскивая, ты строила против меня заговор? — спрашиваю, пока все участники мероприятия сидят за столом в ресторане.
Пока это, конечно, не ресторан, и тут пахнет краской, но очень скоро это будет место общего сбора. И эта идея пришла мне в голову сразу после того, как все провожали взглядом скорую с убитым Геннадием Харитоновым, и полицейскую машину с задержанной Ларисой Малышевой.
— Заговор был не против тебя, — улыбается Дашка, налегая на салат, что заказали в ресторане Михалыча. — Просто предупреждать тебя было нецелесообразно. Все знали три человека и, по-моему, мы отличная команда.
Она улыбается Черепу и Кириллу, которые потихоньку пьют шампанское, словно боясь, что их выгонят. И надо признаться, я к этому близок. Но свои ошибки так или иначе они загладили, а прощать тоже надо уметь.
Демонстративно целую Дашу в губы, чтобы ни у кого не осталось сомнений на наш счет, и втыкаю взгляд в Кирилла.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Пойдем выйдем?
— Давай через годик, я как раз из армии вернусь, вспомню методы самообороны, — поднимает он руки, на что все присутствующие прыскают от смеха.
— Бить не буду, разве что словом.
Мы идем на балкон, и там я хочу закурить сигарету, но Кирилл ее отбирает.
