капал солевой раствор. Дервиш с королевским видом благословил хозяина и отошел в сторону. Собравшиеся у караван-сарая с почтением наблюдали, как дервиш, саморучно достав из глубокого колодца немного воды, уселся прямо на землю, прошептал слова молитвы и принялся за трапезу, неторопливо откусывая лепешку с брынзой, запивая небольшими глотками воды.Наблюдавшим хорошо были видны его ступни совершенно черные и заскорузлые, несколько человек тихо заспорили, может ли святой также ходить по снегу и углям, но после нескольких косых взглядов, резко заткнулись.
Сам дервиш, между тем, поев, расстелил небольшую грязную кошму и, повернувшись в сторону Мекки, опустился на колени, и начал возносить неурочную молитву, окружающие не посмели стоять просто так и, все присоединились к этому. Молился дервиш долго, слова молитвы становились все громче и громче. В какой-то момент он вскочил и начал припрыгивая, выкрикивать невнятные слова, которые постепенно переходи в бессвязные выкрики, рев,
Неожиданно он закрутился юлой, складки его одежды поднялись, распространяя зловоние давно не мытого тела, из его рта разлетались пена. Наконец он остановился и, выкрикнув хвалу Аллаху, упал на свою кошму.
Пока дервиш молился, быстро потемнело, на безоблачном небе высыпали яркие звезды. Прочувствовавшиеся нечастым здесь зрелищем, зрители медленно расходились. Среди них было два молодых парня по виду местные крестьяне, приехали они сюда на верблюдах, таких молодых парней, живущие здесь, каждый год встречали сотнями. Эти сотни молодых исмаилитов шли в крепость Аламут, и каждый надеялся, что взгляд Хасана ибн Саббаха упадет на него, и ему суждено стать мечом пророка и умереть за веру и потом в раю нежиться среди прекрасных гурий. Парни, ни с кем не общались, их скуластые лица ничего не выражали, и когда привычный ко всему хозяин караван сарая хотел прикрикнуть на них, от взгляда одного из них у него по спине поползли мурашки.
-Да ну их,- подумал он про себя,- с такими свяжись, зарежут, не моргнув. Очень хороший материал. Надо будет завтра же сообщить святому, чтобы эту парочку проверили без очереди.
Вскоре караван сарай задремал, вокруг царила тишина, прерываемая верблюдами, которые жевали жвачку, и редким ржанием лошадей. Со стен крепости доносилась перекличка часовых.
Около полуночи гости караван сарая были разбужены диким воплем, когда, полусонные, они выскочили на улицу, то при тусклом свете фонаря, который вынес хозяин, увидели, как очнувшийся дервиш громко произносит слова ночной молитвы Иши.
Проклиная про себя набожного суфия, все приступили к этой же молитве. После нее все поторопились зайти вовнутрь и заснуть, улегшись на блохастые подстилки. Вот только двух парней, в караван-сарае уже не было. Они, убедившись, что все спят, лихорадочно распаковывали тюк, который был у них с собой. Дервиш, тем временем быстро раздевался, взяв чистую тряпицу, которую ему кинули парни, обтирал свое тело, использую воду, которую он вечером достал из колодца. Парни извлекли из тюка, черную одежду, мягкую кожаную обувь и небольшую заплечную сумку, перевязи с метательными ножами и сюрикенами. Когда дервиш тихо подал им знак, они подскочили к нему и начали помогать надеть всю эту сбрую на себя. Спустя пять минут рядом с парнями возвышаласьчерная фигура, ее голова была также закрыта черным колпаком, лишь из небольшой прорези неясно поблескивалиглаза. А еще через пару минут она исчезла во тьме. Парни аккуратно придали оставшемуся хламу вид спящего человека и бесшумно зашли в караван сарай.
Я неслышно бежал по каменистой дороге, было жутко темно, но все же зрение уже немного адаптировалось, и кое-что было видно. Постепенно передо мной вырастали стены Аламута. Я притормозил , начал тихо подкрадываться к ним. Метрах в пятидесяти улегся и приступил к наблюдению. Вскоре на фоне стены углядел неподвижное темное пятно и начал медленно двигаться к нему. Оно казалось обманом зрения, просто, камнем, но я знал, что это не так. И вотвсе-таки это пятно шевельнулось, на миг, я увидел даже лицо также, как и мое зачерненное углем. Я взял в руки черный сюрикен, сосредоточился, промахнуться было нельзя. Взмах, шелест воздуха и темная тень сползает по стене.
Подскочив к трупу, я выдернул у него из глазницы сюрикен, обтер об одежду трупа и сунул на место. Как могу, поправляю тело и придаю ему вид спящего.Из сумки достаю крюк с веревкой, взмах и крюк на стене. В миг взлетаю по веревке наверх. После похудания почти на десять килограмм, чувствую себя пушинкой. Сматываю веревку, укладываю в сумку и спрыгиваю в темноту. Почти сразу слышу над головой шаги, по стене прошел очередной часовой. Постояв, и в очередной раз, воскресив в памяти чертеж крепости, двинулся в сторону покоев ибн Саббаха.
Хасан ибн Саббах проснулся раньше, чем обычно, от какой-то суеты, за дверями. Он встал , накинул халат и хотел выйти из спальни, но тут его внимание привлек необычный предмет. Рядом с его подушкой был воткнут кинжал, прибивший к полу небольшую записку. Ибн Саббах вновь уселся рядом с кинжалом , внимательно рассмотрел рукоятку, погладил ее кончиками пальцев, и затем резко выдернул его из подстилки.
Взяв в руки записку, он обнаружил, что она написана по-арабски:
Достопочтенный Хасан ибн Саббах, надеюсь, ты понимаешь, что в следующий раз такой же кинжал будет, воткнут не в пол.
Я не знаю, зачем ты попытался похитить мою дочь. В этот раз, учитывая, что мы с тобой оба являемся врагами сельджуков, я оставляю тебе жизнь. Ведь враг моего врага - мой друг. Надеюсь, что в дальнейшем мы останемся если не друзьями, то хотя бы союзниками.
