давно жаждущий власти, захватил его в плен вначале ослепил, а затем приказал задушить. Но видимо ему настолько хотелось унизить Василевса, что он даже пошел на контакт со своими смертельными врагами исмаилитами, а те, польстившись на золото, подстроили похищение дочери Василевса. Скорее всего, если бы не моя поездка Хасан ибн Саббах никогда не узнал о самодеятельности своих подчиненных, но сегодняшнее зрелище наглядно говорило, как он решает вопросы неподчинения, или самодеятельности.
Я же по настоящему начал восхищаться старцем горы. Пока мы возвращались в Константинополь, его федаи успели получить все сведения, наказать виновных и выяснить, для кого те устраивали похищение.
Василевс сидел в задумчивости.
-Я не вижу пока смысла в устранении Масуда,- наконец сказал он,- не исключено, что после него к власти придете, кто-то более решительный и умный. Пока трогать его не надо. Сделаем это, когда придет время.
До Киева, наконец, добралось лето. В открытые окна высокого княжеского терема задувал теплый ветерок, принося запах цветущих трав и деревьев.
В большом зале, где по традиции проходил прием послов, князей, решалось множество вопросов, сегодня было малолюдно. Высокий княжеский престол пустовал. Сам Владимир Всеволодович сидел за общим столом, где кроме него сидели, его сыновья Мстислав Ярополк и Георгий (Юрий Долгорукий). Кроме них за столом сидел воевода Ратибор, совсем недавно приплывший в Киев, ему надоела, как он сказал, дурная возня новгородских бояр, хотелось новых приключений, да и по семье соскучился.
На столе стояли меды и множество закусок, но никто пока не притрагивался к еде. Сыновья были озадачены требованием отца, приехать в Киев, особенно переживал Мстислав, у которого были проблемы с боярами, отец совсем недавно перевел его в Белгород, поближе к Киеву, и он еще не успел там стать своим, и ему совсем не к месту, была эта поездка.
Владимир Всеволодович встал из-за стола, и начал ходить за спинами сидящих, это было не солидно, но он ничего не мог с собой поделать, ему так гораздо легче думалось, кроме того, такая манера вести переговоры, расстраивала концентрацию собеседников, что во многих случаях было немаловажно.
-Дети мои, - наконец, начал он,- много я думал о земле нашей русской многострадальной, сами видите, тянут ее князья в разные стороны по кусочкам, Стараюсь я изо всех сил своих единство сохранить, чтобы не разметали нас орды половецкие. Вот и сейчас собрал я вас, чтобы несколько дел порешать.
Первое, Мстислав, ты старший наследник стола великого, с тобой все это решено уже давно. А вот сейчас обговорим мы порядню, что в случае ежели, не дай Господь, что с тобой приключится, стол великий Ярополку отойдет. А уж потом писцы мои все запишут и скреплю я все княжеской печатью.
-Владимир Всеволодович,- подал свой голос Ратибор,- а как же князь волынский Ярослав Святополчич, он ведь по старшинству на стол великий должен будет сесть.
Мономах усмехнулся:
-А мне насрать, что Ярослав Святополчич скажет, как мы решим, так и будет. Сыновья пораженно смотрели на отца. На их памяти сквернословил он крайне редко. Видимо действительно допекли их батюшку склоки и раздоры.
Он сел во главе стола и налил себе в кубок заморского вина, это послужило сигналом, и все дружно накинулись на еду. Вооружившись ножами, князья резали куски мяса, и кидали их в рот, запивая проглоченные медами и вином. Через полчаса, когда все слегка осоловели, Владимир встал снова.
-Дети мои,- сказал он торжественно, - еще хочу обрадовать вас радостью великой.
Братья оторвали головы от тарелок и внимательно смотрели на отца.
-Дошла до меня весть, что жив ваш брат Глеб Владимирович.
Раздался металлический звук – это Мстислав уронил нож на пол.
-Батюшка, - раздался успокаивающий голос Георгия,- ну подумай, какой Глеб, уж больше десяти лет прошли с той поры несчастливой, манит тебя, наверно, кто-то, выгоды своей ищет.
Ратибор, сидевший рядом с будущим Долгоруким, побагровел, но не сказал ни слова.
- Нет, Георгий, донесли мне это люди, которым верю я, которым от этого никакого прибытку нет. И в лицо они его в точности узнали. Да вот и сам Глеб, не очень верит, что сын мне, память он потерял. Ежели манили, так уверял бы, что так все и есть.
-Ну, и где же этот наш брат предполагаемый живет?- вновь раздался скептический голос Георгия.
-А живет он в Царьграде,и в почете у Басилевса Алексея.
-Точно, манят тебя батюшка,- дружно закричали все три брата,- Басилевс и манит.
Владимир улыбнулся:
-Вот, как в воду глядел, знал, что вы так скажете, но дело, как раз в том, что не знает Базилевс про него ничего. Решил я сыны мои, что иду я вскоре в Царьград. Хочу я на Глеба посмотреть, самолично убедиться сын это мой или нет. И с Базилевсом замирюсь.
