князя, я могу отдать в жены свою дочь, Теперь посмотрим, что скажет твой отец. Прием будет послезавтра.
Жарким июльским утром, торжественная процессия во главе с Владимиром Мономахом шла по Константинополю.
Князь не взял с собой всех, кто приехал с ним. И сейчас в торжетвенной процессии идущей вслед за Мономахом шло около сотни человек.
Длинная вереница людей медленно втягивалась в огромные двери Влахернского дворца, по дороге косясь на церковь Святой Богородицы, где, как, знали все русы, сто лет назад произошло явление божьей матери народу, поэтому большинство проходящих крестились и шептали молитвы.
Но еще большее ожидало входящих в тронном зале. Огромное помещение, в котором казалось, мог уместиться весь княжеский терем в Киеве, было полно придворных, стоявших по обе стороны от ковровой дорожки бегущей прямо к высокому трону Василевса, который восседал на троне в роскошных парчовых одеждах окруженный слугами. Рядом, немного пониже, сидела его жена Ирина Дукиня.
Князь Владимир, не обращая внимание на окружающее, медленно шел по дорожке и за ним, не отставая, следовали остальные. Когда они подошли к трону, золотые львы, сидевшие у его подножия, зашевелили головами и раздался громкий рык. Золотые птицы, фениксы, сидящие на ветках искусственных деревьев, также зашевелили головами и захлопали крыльями.
Свита князя, раскрыв рот смотрела на окружающее. Сам же князь по сторонам не смотрел, и ровным шагом продолжал идти к трону. Очевидцы, ожидавшие, что сейчас надменный чужеземец падет ниц перед величием Василевса, просчитались.
Комнин встал и спустился вниз, где они с князем, обнялись и троекратно прикоснулись губами к щеке друг друга. По толпе присутствующих прошел гул удивления, перед таким нарушением традиций.
После приветствий начался процесс передачи даров Базилевсу и сейчас придворные пораженно смотрели на связки шкурок рыжевато черных соболей, небрежно кидавшиеся перед троном.
По окончании этого действа церемониймейстер объявил, что сейчас Василевс и его царственный гость удаляются другой зал для беседы.
После того, как Василевс и князь вышли, две половинки толпы в зале слились в одну, и началось торопливое обсуждение увиденного. Все сходились в том, что варвару оказана необычайная честь, и следует ожидать интересных новостей.
Я стоял на мостике боевого дромона, сзади нас рассекали волны Черного моря еще девять таких же судов.
Уже три недели мы неторопливо продвигались к своей цели, сказочной Тьмутаракани русского народа, который сотни лет хранил представление о ней, как о чем-то сказочном и далеком. Шли мы достаточно медленно вдоль побережья Малой Азии, я решил заявить о себе сразу и поэтому на всем моем пути горели суда и прибрежные постройки редких турецких поселений, которые смогли каким-то образом вклиниться во владения ромеев, которые пока еще оставались на этом побережья Черного моря, и в будущемобразуют Трапезундское государство. Вначале я еще пытался считать сожженные корабли, но затем мне это надоело.Капитаны вверенной мне флотилии были очень непрочь пошарить по горевшим поселениям, но я категорически это запретил, на данном этапе, мне надо было просто дойти до своего будущего владения, с которого я планировал начать строительство своего царства. И мне не хотелось по пути к нему терять людей просто так. Но все мастера судостроители, которых удавалось выловить на берегу, аккуратно и быстро упаковывались в трюмы вместе со своими семьями, и сейчас у меня было уже несколько десятков будущих строителей моего флота. Капитаны дромонов скептически морщили носы, они прекрасно понимали, зачем я это делаю, но в успех моего безнадежного предприятия не верили совершенно. И к тому же я понимал, что это событие уже отмечено в одном из будущих донесений шпионами Базилевса. Но меня это не волновало, поскольку о моих планах постройки флота Комнину было уже сказано. Тем более, что я оказал ему приличную услугу, уничтожая турок, которые, выйдя на побережье, быстро забывали о кочевьях и начинали пересаживаться на корабли.
Теплый ветер обдувал лицо, плеск волн и крики чаек, радовали и поднимали настроение..По лестнице ко мне поднялась Варя и встала рядом со мной. Присутствующие сразу склонились перед дочерью Василевса, ей они оказывали явно больше уважения чем, мне.
Я полуобнял свою жену и прижал к себе. Когда я первый раз сделал такое, на меня выставились все офицеры корабля, ну, не было принято такое выражение чувств у ромеев. Хотя в чем, чем, а в женщинах они понимали толк.
-Костас, прошептала мне Варя, если бы ты знал, как я счастлива. Мне не терпится поскорей дойти до города. Надеюсь, у нас там будет хороший дворец.
Я улыбнулся про себя. Моя жена с тех пор, как мы ступили на палубу корабля, каждый день говорила мне об этом. Те, небольшие войнушки, которые я устраивал, ей не нравились только именно из-за того, что замедляли наш приезд в Тьмутаракань.
Но сегодня, как сообщил мне наш штурман, мы должны были достичь нашей цели. Древней Гермонассы античных греков и Таматархи Хазарского каганата, завоеванной, теперь уже моим признанным предком князем Святославом, больше ста лет назад, и вот уже двадцать лет являющейся собственностью ромеев.
Раздалась команда капитана и наш дромон, явно, пошел в направлении берега. Вскоре от него в разные стороны зашныряли рыбачьи лодки. Осторожные рыбаки хоть и видели, что это корабли ромеев, но на всякий случай предпочитали держаться подальше.
Через два часа мы подошли к берегу, и встали на рейде в Тьмутараканской бухте. Отсюда уже хорошо просматривался город с высокими кирпичными стенами и куполами нескольких церквей. Совсем недалеко просматривался гористый берег Тавриды,
