Несмотря на мои опасения, пир закончился благополучно, были единичные пьяные ссоры, которые быстро прекращались стражей, никто по этому поводу не возникал.
Когда пришел к себе, Варя спала, но сразу проснулась, как только я лег рядом с ней.
Ее теплые руки обняли меня, а в ухо дунул горячий шепот:
-Наконец-то мой князь решил навестить свою жену, я соскучилась по тебе. Сегодня у нас, впервые за долгое время, нормальная кровать и пол не уходит из-под ног. Может быть, ты вспомнишь сегодня про свои обязанности мужа?
Конечно, я не мог отказать жене в такой малости, и с удовольствием отдался этому процессу.
Потом мы долго лежали, медленно приходя в себя.
Варя, неожиданно повернулась, закинула ногу мне на живот и тихонько заговорила:
-Ты знаешь Костас, или нет, я все же буду назвать тебя Глеб, пора привыкать к этому имени, еще, когда ты был никем, я подсматривала за тобой. Ты мне казался сказочным великаном, красивым сильным. Моя мать и Анна, когда поняли это, почти каждый день говорили мне, чтобы я не обращала на тебя внимания, но это было выше моих сил. Потом отец сказал мне, что в интересах империи нужно, чтобы я вышла за тебя замуж, но если я буду против, он не пойдет на заключение этого брака. Но я видела, что он обо всем догадывается. Если бы ты слышал, как его отговаривала Анна, не понимаю, почему у нее такое предубеждение против тебя.
А я счастлива, мне хорошо с тобой даже в этой варварской стране и в этом доме, который по недоразумению называют дворцом.
Я слушал тихий шепот своей жены и думал, что сделаю все, чтобы ей и дальше было хорошо со мной в этих краях.
Утро принесло с собой новые хлопоты, для начала пришлось выгнать всех желающих помочь мне одеться, хотя Варвара приняла это, как должное. После этого, я быстро привел себя в порядок и отправился на свое рабочее место. Там уже присутствовали все немногие служители местной канцелярии, и префектуры, собравшиеся проводить своего уже теперь бывшего эпарха, который, не скрывая радостного вида, расставался с местом, где он провел несколько скучных лет.
После расставания с эпархом я вместе с подошедшим Ратибором и префектом Гаясом собрался выяснить все насущные вопросы сегодняшнего дня.
-Гаяс, с озабоченным видом, поведал нам, что в последнее время касоги сильно обнаглели, их в окрестностях города становиться все больше, И если бы они не ссорились между собой, то, скорее всего, могли бы уже захватить город. Останавливает их лишь то, что после этого прекратиться торговля, которая им приносит достаточно дохода. Но сейчас после моего приезда, в Таматархе появилось еще полторы тысячи воинов, что немного ослабит претензии касожских вождей, но это будет не надолго.
Я начал дотошно выяснять у него, кто из князей сейчас считается самым сильным икто у него враги. Разведка у префекта была поставлена хорошо, и на все мои вопросы он смог ответить, похоже он вполне понимал, с какой целью я это спрашиваю. Ратибору же эти переговоры надоели, ему – воину, нужны были сражения и победы. Хотя он также понимал, что нужных результатов можно достичь не только силой оружия, подобное было ему не по душе. После этого разговора вспомнил о своих монахах Зосиме и Досифее. Они уже ожидали меня на выходе. Когда я появился, оба чернеца встали и поклонились
-Поздорову будь княже, - прогудели они басами,- как спалось на новом месте?
-Вашими молитвами, хорошо,- улыбнулся я, пойдемте отцы ко мне, расскажете, как сходили, что делается в монастыре и можно ли его использовать для тех целей, о которых я вам говорил.
Мы втроем зашли в коронный кабинет эпарха, который был украшен в типичном ромейском стиле. Мне все эти резные финтифлюшки и парча никогда не нравились, но сейчас я имел возможность все переделать по-своему.
В кабинете я предложил монахам присесть, и начал расспрашивать их о визите в мужской монастырь Святой богородицы. Все немногое, что я знал об этом монастыре, было то, что этот монастырь основал около пятидесяти лет назад монах Никон, первый летописец земли Русской и впоследствии игумен Киево-Печерского монастыря.
Откашлявшись Досифей начал первым:
-По воле твоей Глеб Владимирович отправились в обитель сию, Настоятелем там архимандрит Пафнутий. Встретили они нас с радостию великой, ибо уменьшается число православных, трудников почти нет. Сами монахи в трудах тяжких все время проводят. А тут сразу народу появилось.
Жаловался отец Пафнутий, на то, что внимания им чины церковные константинопольские не уделяют, бедствуют они Глеб Владимирович, с хлеба на воду перебиваются.
-В чем же причина этого, отец Досифей.
-А причина простая Глеб Владимирович, ущемляют монахов наших князья касожские, все угодья монастырские под себя подгребли, а эпарх Николай в том им препятствий не чинил.
-Как же он, православный, гнева Василевса не убоялся, за умаление церкви нашей?
Досифей, криво улыбнувшись, сказал:
-Будто ты княже не знаешь, как это делается.
Да уж, как это делается, я хорошо знал, и даже сам
