Но девушка ничего не могла с собой поделать. Она была на грани срыва. На ее месте мало кто вел бы себя иначе.
На специальный вечер, предназначенный для представления «волшебной ткани» Джексона Сторма, явилось множество людей, причем многих из них никто и не звал. Слухи и дикие спекуляции вокруг имени Джексона Сторма вызвали нездоровый интерес к его пресс-конференции. Элис узнавала сотрудников Домов Шеррера, Галано, Миаки и многих других, явно подделавших приглашения. Французская пресса и съемочные группы европейских телевизионных компаний тоже соперничали друг с другом в создании репортажей об этом событии. Кэнденс Добс организовала приезд группы нью-йоркской общественности, голливудских звезд, а административная команда Джексона Сторма прибыла в Париж на заказном реактивном лайнере.
Это было, как провозгласила Кэнденс Добс, кульминацией всей их работы – грандиозного предприятия Джексона Сторма на ниве парижской высокой моды. Всю осень реклама в средствах массовой информации шла довольно вяло. Теперь, после пресс-конференции по поводу «Небесного Кружева» в Доме моды Лувель, казалось, все должно было встать на свои места и превратить Джексона Сторма в феномен, а его предприятие – в самый грандиозный проект: от предпринятой попытки снова включить Дом моды Лувель в парижскую деловую жизнь, через поиски яркого, талантливого дизайнера-француза – к открытию «Небесного Кружева», которое называли (не вполне законно, судя по сплетням) художественным и технологическим прорывом. Мировые средства массовой информации обратили на Джексона Сторма такое пристальное внимание, о котором он мог только мечтать. Казалось, что рекламная кампания подобно снежному кому будет увеличиваться вплоть до предстоящего бала и представления фантастических моделей перспективного дизайнера Жиля Васса.
Элис обвела взглядом переполненный зал. Что, собственно, происходит? Она никогда не предполагала, что примет участие в такого рода цирковом представлении. Устраиваясь на работу к Руди Мортесьеру, она надеялась, что профессия манекенщицы в Доме моды не будет слишком напрягать ее. От нее потребуется только красивая внешность, в остальном же она сохранит свободу и независимость. В этом Элис видела прелесть своего будущего занятия.
Она подавила внезапную нервную дрожь. Подобно поспешно сконструированной беседке, ее костюм из ламинированного кружева, усеянный искусственными бриллиантами и мелким жемчугом, был сметан на живую нитку. Придворным платьем восемнадцатого столетия в последнюю минуту заменили одно из «пернатых» произведений Жиля на том основании, что, по словам Кэнденс и ребят из отдела по связям с общественностью, преждевременное появление экземпляра из коллекции «Бал Белых Птиц» смажет все впечатление от грядущего показа.
Джексон Сторм настоял только, чтобы костюм вовремя подготовили к пресс-конференции, намеченной для проведения за несколько дней до праздников, так как сам планировал провести Рождество со своей семьей.
Напряжение сказывалось на всех. Особенно на Жиле. Он приходил на работу совсем осунувшимся и, когда начинал рисовать, его руки дрожали. Весь штат Дома моды Лувель, за исключением Джексона Сторма, понимал, что их молодой дизайнер работает на износ.
К сожалению, Джексон Сторм странным образом оторвался от реальности. Даже его давние коллеги не понимали, что с ним происходит. Глава крупнейшей в мире империи массового рынка мод стал глух ко всем текущим проблемам, проявляя интерес лишь к самым диким, нереалистичным прогнозам по поводу приближавшегося «Бала Белых Птиц». Даже Минди Феррагамо не могла объяснить странную эйфорическую отрешенность Джека. Великий Сторм панически боялся плохих новостей.
А плохих новостей хватало.
Большинство рулонов «Небесного Кружева», присланных из Лиона, на поверку оказались испорченными черными пятнами плесени, по-видимому, в результате многолетнего хранения на складе де Бриссака. Со всех взяли клятву хранить инцидент в тайне, материл подняли на верхний этаж и припрятали в кладовой. По приказу Джексона Сторма, учитывая парижскую фабрику сплетен и то, как много было поставлено на карту, бракованные рулоны не были доверены даже городской свалке.
Неизбежно приходилось признать, что ламинированное кружево де Бриссака не было новейшим открытием, как утверждалось в пресс-релизе Джексона Сторма. Жилю оно не понравилось с первого взгляда. Даже Питер Фрэнк высказал свои сомнения.
– Нужно быть осторожными, – предостерег он Джека, – или все взлетит на воздух, увлекая нас за собой. Нельзя брать заказы, нельзя строить на нем весеннюю коллекцию – ведь материл даже не запущен в производство!
Джек отмел все возражения.
– Не будь таким пессимистом, Питер! Постарайся понять, мы выдвигаем концепцию, идею, фэнтэзи. Это же иллюзия!
– Как и твой положительный торговый баланс? – саркастически вставила Минди Феррагамо.
Впервые Джек пропустил ее слова мимо ушей.
Гонка во время подготовки пресс-конференции, постоянные ссоры, вспышки раздражения Жиля из-за необходимости работать с ненадежным материалом вели к общему истощению сил. Элис не верила своим глазам, глядя на многолюдную толпу в зале. Все-таки им удалось организовать это сборище. Похоже, Джеку Сторму сопутствует сногсшибательный успех.
Жиль в черной водолазке и джинсах того же цвета, выглядевший на удивление спокойным, под ярким светом переносных прожекторов в одном из углов зала давал интервью специальному каналу мод Би-би-си. Джексон Сторм, чья голова с посеребренными сединой прядями возвышалась среди других, ожидал своей очереди. Неподалеку стоял Кристофер Форбс, делая пометки для статьи в журнал «Форчун».
Демонстрационный зал Дома моды Лувель представлял собой сказочную декорацию из позолоченных зеркал, рождественских деревьев и мерцающих свеч. Оркестр исполнял опереточную музыку середины столетия. Над толпой репортеров, окружавших великолепный буфет, возвышались голова и распростертые крылья гигантского, высеченного изо льда лебедя, в полости которого вмещалось несколько фунтов первосортной белужьей икры.
Столь людное собрание представителей ведущих органов европейской прессы всего за три дня до наступления Рождества было почти чудом. Шампанское текло рекой, и лица присутствующих выглядели раскрасневшимися и довольными.
– Элис, дорогая, где я могу достать пресс-релиз? – Редактор отдела моды «Пари суар» Бебе Колюмбер оглядела пристальным взглядом костюм Элис. – Это сделал Жиль, не так ли? – Она протянула руку и пощупала оборку платья из кружева и шелка. – Я, конечно, сошла с ума, – пробормотала Бебе, хмурясь, – но, мне кажется, я где-то уже видела эту ткань!
