Перед Элис лежала аккуратная стопка официальных проспектов, где описывалось «Небесное Кружево» и рассказывалось, как молодой дизайнер и обладатель прошлогодней премии Жиль Васс планирует использовать его для предстоящего «Бала Белых Птиц».
Все, что ей нужно было сделать, это осторожно протянуть руку за раскачивавшиеся розовые ветви сосны и достать тонкую брошюрку. Однако Элис не могла отвести глаз от противоположного конца зала, где принцесса Жаклин Медивани в толпе газетчиков сумела устроить собственную пресс-конференцию.
«Бог знает, что она говорит им», – подумала Элис, чувствуя невольную тревогу. На этот раз принцесса Джеки была одета с шиком: мини-юбка, черные ажурные чулки, туфли на высоких каблуках и просторный, вышитый тамбуром мешковатый блузон из золотой металлической пряжи, сквозь который просматривался черный атласный лифчик. Карим в опрятной синей униформе стоял неподалеку в дверях, собирая у входящих пригласительные билеты, и то и дело бросал взгляды в сторону принцессы.
За несколько дней своего пребывания в стенах Дома Лувель Элис почти привязалась к этой неряшливой девице; в конце концов, как можно недолюбливать кого-то, кто не скрывает своего обожания и всячески стремится понравиться тебе? Однако Элис также знала способность принцессы Джеки говорить обо всем, что только приходит ей в голову. На свободном французском. Или на английском.
Существовала реальная опасность того, что принцесса проболтается прессе о «Небесном Кружеве». Элис пыталась поймать взгляд Кэнди Добс, но специалист по связям с общественностью была занята беседой с Джексоном Стормом.
Элис лихорадочно оглядела комнату. Жиль закончил свое интервью для Би-би-си. На очереди был господин Луи де Бриссак, старейший представитель знаменитой семьи лионских шелкопромышленников.
Это тоже не вызывало особых восторгов. Элис надеялась, что его вычеркнут из списка. Только днем накануне она нечаянно услышала, как Кэнди натаскивала владельца фабрики, которому предстояло расписать значение новой ткани как торжество руководящей роли Франции в мировой текстильной промышленности. Кэнди и ее сотрудники приготовили текст, намереваясь таким образом расположить французов к местным начинаниям Джексона Сторма. Но даже Кэнди в последний момент решила, что речь слишком рискованна. Де Бриссак нервничал перед камерой; не было гарантий, что он не проговорится, сколько времени «Небесное Кружево» провалялось на его складе.
Элис, нервно сжав пальцы, отвела взгляд от съемочной группы телевизионщиков.
– Жилю Вассу нравится работать с «Небесным Кружевом». – Она обещала Кэнденс Добс, что скажет так прессе, если ее будут интервьюировать. – Для него это был очень плодотворный эксперимент, – солгала она.
Однако Бебе Колюмбер не слушала ее, все свое внимание обратив к группе чернобровых, решительного вида бизнесменов, которые только что появились в зале.
– Ага, вот и греки! – Бебе оживилась. – Я надеялась, что они придут. Хотела взглянуть на инвесторов Джексона Сторма.
Элис застыла от удивления. Николаса Паллиадиса сопровождали двое мужчин с суровыми смуглыми лицами, совершенно одинаковые в своих черных шелковых костюмах. Это могли быть помощники. Или телохранители.
Смотрелись они, как гангстеры.
Прошло всего несколько дней. Элис внезапно охватило паническое чувство вины.
– Они были сегодня в суде, – сообщила Бебе, – вся команда «Паллиадис-Посейдон». Знаешь, им предъявлен иск на огромную сумму за нарушение правил международной морской торговли!
Элис оторвала взгляд от вошедших.
– Я не знала.
– Нико Паллиадис вложил деньги в дело Сторма из-за тебя? – Газетчица, листая страницы, делала вид, что читает брошюрку о «Небесном Кружеве». – Или он инвестировал предприятие, потому что Джексон Сторм заполучил Жиля Васса?
– Что вы сказали? – Сердце Элис бешено колотилось. Темный взгляд Николаса Паллиадиса отыскал ее и теперь прожигал, словно луч лазера.
– Я знаю, что дома моды не входят в обычный круг инвестиций Паллиадиса. – Бебе Колюмбер вынула из сумочки блокнот и что-то записала в нем.
Спутники Паллиадиса отошли к буфету, но сам он стоял, глядя на Элис поверх голов в толпе. От волнения ее ладони стали влажными. Непонятный ужас охватил ее. Элис пыталась побороть в себе это состояние, но почему-то всего за несколько секунд жизнь стала слишком сложной, слишком опасной.
Чему быть, того не миновать. Правда о «Небесном Кружеве» должна скоро выплыть на поверхность. Если это произойдет, она, вне всякого сомнения, потеряет работу в Доме моды Лувель. Принцесса обязательно наговорит лишнее репортерам, толпившимся вокруг нее.
– Но я не могу поверить, чтобы молодой Нико ввязался в это ни с того ни с сего, – продолжала сотрясать воздух Бебе, одновременно рассматривая платье и что-то чиркая в своем маленьком блокноте. – Старый Сократес не позволил бы ему. Кроме того, их мысли работают в другом направлении. – Она снова ощупала ткань. – Нико Паллиадис дарил тебе драгоценности? – продолжала допытываться она. – Если он все это делает для тебя, значит, наконец вылез из своей раковины. Он долго был замкнут в себе, после той истории с Кэтрин Медивани.
– Что? – переспросила Элис.
В эту минуту Кэнденс Добс вместе с телевизионщиками двинулась по направлению к беседке. Заметив это, редактор «Пари-суар» усилила свой натиск:
– Давай, что ты знаешь об этих преступлениях? За что Паллиадис был вызван в суд? – спросила она скороговоркой. – Нико рассказывал тебе что-нибудь? Я слышала, их пытаются обвинить в нелегальных морских перевозках. Это международный скандал.
Заняв позицию перед ними, телевизионная группа направила камеру для съемки крупным планом.
– Английский? Французский? – спросила блондинка-корреспондент, протягивая вперед микрофон. – Немецкий?
Бебе сунула блокнот в сумочку.
– Ты не должна им позволить навредить тебе. – Она говорила, понизив голос и не глядя в сторону Элис. – Эти греки – пираты. Думают, что могут купить все, что пожелают. Но не уступай им, милочка. Особенно отвратительному деду.
Телевизионный корреспондент попросила Элис на английском, а затем на французском поднять в руке брошюру о «Небесном Кружеве». Элис застыла на месте. Она никак не могла сообразить, будет ли ошибкой с ее стороны появиться на европейском телевидении. Впрочем, это уже не имело никакого значения.
– Из чего, вы говорите, сделана новая ткань? – пожелала узнать телевизионщица.
– Из шелкового газа. – Элис была так напряжена, что едва шевелила губами. – Кружево, ламинированное в шелковом газе.
