Учитывая мою тягу к порно, пришлось ответить:
— Бывают и такие совпадения.
— Оставь каблуки и чулки — я трахну тебя прямо так.
Я вздрогнула, потянувшись к стрингам — последнему предмету одежды, который он позволил снять.
— Повернись, чтобы я мог посмотреть на то, что принадлежит мне, — приказал он.
Как обычно, любой намёк на доминирование с его стороны повергал меня в трепет. Я медленно повернулась. Хотя он был полностью одет, я качнула перед ним голыми прелестями.
Казалось, зрелище его полностью захватило, брови крепко сошлись на переносице, губы приоткрылись. Смакуя его очевидное удовольствие, я выпрямила плечи и выпятила бедро.
— Нравится вид, Сибиряк?
— И всё это лишь для меня. Подойди.
Нахально усмехнувшись, я продефилировала к постели, и, забравшись туда, на коленях поползла к нему.
— Оседлай меня.
Я встала на колени по обе стороны от его бёдер и упёрлась руками в спинку кровати — таким образом, моя промежность оказалась прямо на уровне его глаз. Наши взгляды встретились. Выражение его лица, когда он наклонился, чтобы лизнуть, заставило меня отвести взгляд. Я ахнула от того, как сильно его язык коснулся клитора.
Он вновь это сделал, глубже зарывшись лицом, и не скрывая того, что вдыхает мой запах. Я запустила пальцы в его густые чёрные волосы, толкнув бёдра вперёд к его чувственному рту.
Он лизал меня, пока мой бугорок болезненно не распух. Его рычание объединилось с моими стонами: он вкушал меня — влажно, громко — скользя языком и посасывая, так что между ног у меня промокло абсолютно всё.
Я чувствовала, как капелька моей влаги стекла по внутренней стороне бедра прямо на кружевную резинку чулка. Севастьян, издав рык, слизнул её, отправив меня тем самым в водоворот возбуждения.
Потом он вновь откинулся назад, приказав:
— Поиграй с сосками. Покатай их между пальцев.
Я занялась ими, а он раскрыл меня шире, начав ласкать капюшон клитора так, что у меня ноги задрожали, а в туфлях подвернулись пальцы ног.
— О, Боже, Севастьян, я близко.
Когда я была уже на вершине, он резко отстранился, запечатлев сладкий поцелуй. Я растерянно смотрела вниз.
— Но… ты не можешь остановиться.
— Только что остановился, зверёк. — Он уложил меня на спину, и я начала было протестовать… но тут же замолчала, когда он начал раздеваться. С одеждой он быстро расправился, не желая терять ни секунды.
Я смотрела на него, неотрывно следя за тем, как двигалось его тело — воплощение беспощадной твёрдости. Каждая впадинка и бугорок познали прикосновения моих губ. Рана от пули на руки практически зажила, превратившись в новый храбро заслуженный шрам.
Новая отметинка для моих поцелуев.
Вернувшись на кровать, он расположился у меня между ног, направляя зажатый в кулаке член в самую серединку влажных завитков. Он брал меня уже столько раз, но всё равно в момент проникновения я широко распахивала глаза. Он всегда помнил о своих размерах, но мой опыт составлял всего-то несколько дней.
— Ещё протесты? — спросил он, погружаясь в меня.
Я выгнулась, вздохнув:
— Теперь всё отлично.
Он начал двигаться, а я схватилась за спинку кровати. Его взгляд метнулся к моим рукам, потом к глазам, потом вновь вернулся к рукам. Когда я вытянула руки за головой, скрестив запястья, его веки отяжелели, и я почувствовала, как запульсировал внутри член.
— Не сдерживайся, Севастьян.
— Не сдерживаюсь.
— Разве ты не хочешь меня придавить? Перестань дарить мне удовольствие, отказывая в нём себе.
Он посмотрел на меня так, словно я лишилась ума.
— Думаешь, мне это не приносит удовольствие? Я едва сдерживаюсь, чтобы не кончить.
— Так прижми меня как следует — потому что это то, что мне нужно.
— Ты не знаешь, чего просишь, — он наклонился, чтобы меня поцеловать, угощая собственным вкусом. Он гладил и гладил мои соски, затем проведя пальцами ниже к лобку. Его большой палец занялся моим клитором, пока я не застонала ему в рот.
Когда он, наконец, оторвался, чтобы вдохнуть, моя голова откинулась, взгляд был устремлён на экран телевизора. Я смотрела на него сверху, любуясь видом сильного тела, которое трудилось, чтобы усладить моё. Его спина блестела от пота, мышцы ягодиц двигались, когда он погружался в меня. Мне было видно, как его член исчезает в моей киске, как туго натягивается кожа мошонки.
Его грудь скользнула по моим соскам, и вдоль промежности потекла новая порция влаги. Обеими руками он обхватил половинки моей попки, удерживая на месте.
Только я подумала, чувствует ли и он эту влагу, как он сказал:
— Такая влажная. Моя женщина хочет, чтобы её оттрахали?
Я заметила, что он был склонен к разговорам во время секса и любил, когда я их поддерживала.
— Я хотела этого с того самого утра в машине. Не могла перестать думать, что ты сделаешь, если я нагнусь и отсосу тебе.
Его пальцы впились глубже, средний оказался в опасной близости от моей задней дырочки. Но это было приятно. Можно с лёгкостью использовать собственную смазку и проникнуть внутрь. Он сжал ладони сильнее, раскрывая меня, подступая ближе.
Когда я представила, как он осторожно исследует мою задницу, в то время, как его член орудует в моей киске, я выгнулась, чтобы там оказались его пальцы.
— Не надо, зверёк. Ты наводишь меня на определённые мысли.
В порно, которое я смотрела, анальные игры всегда выглядели возбуждающе. Только представив, как он меня подготавливает….
— Я уже говорила, что собираюсь когда-нибудь попробовать всё.
— Хочешь, чтобы я трахнул тебя в задницу? — прошипел он.
Когда он так об этом говорит? С таким вожделением в голосе?
— Давай!
— Это не для тебя, красавица. Я сделаю тебе больно.
Раньше я была грязной девчонкой. Или жадной девчонкой. А теперь та нежность, с которой он со мной обращался, просто сводила меня с ума.
Мне это надоело! Разочарование уничтожило остатки границ, которых, вообще-то, никогда и не было.
— Тогда я просто помечтаю, как ты нагибаешь меня на краю кровати… разводишь мои ноги и заставляешь приподнять попку, чтобы нанести смазку.
— А! — Он вдавил в меня бёдра, дёрнувшись всем телом ещё сильнее.
Такой несдержанный отклик меня просто потряс. Боже, как же сильно ему хотелось проделать всё это со мной — как же сильно и я этого хотела! Я уже решила, что заставлю его уступить. Как далеко я смогу зайти?
Грудным голосом я произнесла:
— Руки будут связаны у меня за спиной, рот заткнут. Ты прикажешь мне не шевелиться и расслабиться. — Теперь слова сами лились из меня. — Ты проникнешь в мою попку одним пальцем, расширяя меня для второго.
— Чёрт побери, женщина! — Новый резкий толчок. Мои слова заставляли нас обоих терять голову. Неужели этот боец, наконец-то, попался?
— Потом ты нанесёшь смазку на свой пульсирующий член, на эту толстую головку, не оставляя мне никакого выбора, кроме подчинения.
Он тяжело дышал, вращая бёдрами.
— Внутри ты будешь охуенно тугой и очень горячей.
Обрадовавшись его ответу, я продолжала:
— Я буду нервничать, даже попытаюсь увернуться…
— И тогда я стану пороть эти идеальные округлости, пока ты не сдашься. Потому что ничто не удержит меня от погружения между них по самые яйца.
Я застонала, оказавшись так близко к оргазму, но не желая ничего прекращать.
— Ты начнёшь внутри меня двигаться… Я буду вне себя… потому что ты овладеешь мною всецело.
— Твои прекрасные стоны будут заглушены кляпом.
— О, Боже, о, Боже. — Его мокрые от пота бёдра тёрлись о внутреннюю сторону моих бёдер, волосы на его ногах касались моих икр, добавляя новых ощущений.
Я задыхалась, балансируя на краю, когда он сказал:
— Я закачаю в тебя свою горячую сперму, наполню тебя до краёв… чтобы ты никогда не забывала, кому принадлежишь…
Я взорвалась, выгибаясь на кровати. Вдавливаясь в него грудью, я впала в экстаз, сотрясаясь в конвульсиях.
Я всё ещё кончала, когда он выгнул спину, грудью возвышаясь надо мной. Мышцы на выпрямленных руках натянулись.
Вены на шее вздулись, а он продолжал так же толкаться бёдрами. Мощь его тела поражала, но он продолжал её сдерживать ради меня.
Кончая, он закричал:
— Наталья!
Его толстый член пульсировал, извергая в меня потоки спермы, наполняя до краёв.
Чтобы я никогда не забывала, кому принадлежу.
Упав на меня сверху, его тело продолжало сотрясаться — а меня будто снова перезагрузили.
Я едва могла шевелиться, думать. Так что просто водила кончиками пальцев вдоль его спины, пока он целовал мою шею.
Не знаю, сколько мы так лежали. Когда я вновь обрела способность мыслить, осознав, что произошло, то задумалась, как долго потребности Севастьяна смогут оставаться в узде? И если он не реализует свои самые тёмные желания со мной, то не уйдёт ли, в конечном итоге, к другой?
