Читаем без скачивания Новоросс. Секретные гаубицы Петра Великого - Константин Радов

— Конечно, есть. Лезгинцев и прочих разбойников дозволение грабить манит больше. Но иной раз и с волка удается шерсти настричь. Вы лучше меня знаете, какую вражду питает Сурхай Культявый к Дауд-беку за то, что тот владеет Шемахой — простолюдин мимо природного хана! Подумайте, господа генералы, как использовать сию распрю для отвращения набегов на вверенные вашему попечению провинции. Нам нужна передышка до весны.

Последняя фраза много способствовала потеплению атмосферы. Убедившись, что новый начальник, навязанный на их шею, не собирается немедля гнать войска на штурм ледяных перевалов, превосходительства смирились со своей судьбой, лелея обманчивую мечту о покое. Не спеша рассеивать сладкий мираж, я продолжал строить перед ними планы косвенных действий:

— Михаил Афанасьевич, у нас охочей кавалерии из армян и грузинцев сколько наберется?

— Да сотен пять будет.

— Они как служат? На драгунском регламенте или по-казачьи?

— К казакам ближе. Регулярство им не по нраву.

— Есть служба, которая им точно будет по нраву. Караваны разбивать. Мне надо, чтоб из Трапезунта и Фасиса груженому верблюду пройти к Тавризу было так же трудно, как пролезть через игольное ушко. Как разбогатевшему приказному — войти в царствие небесное. Конечно, не под русским флагом. Грабить, разумею. Жалованье вперед заплачу, дам оружия, пороху, — и пусть притворяются дезертирами, сбивают шайки. Которые не чувствуют призвания к разбою — могут остаться. Только, ей-Богу, на турецких коммуникациях от них будет больше проку.

— Александр Иванович, еще карабагские армяне всей землей в подданство просятся, боясь пропасть от турок.

— Насчет подданства в Петербурге будут решать — вот не надобно ль им фузей? В корпусе чуть не половина оных выслужила сроки: все равно списывать, а карабагцам сгодятся. Отдадим незадорого. Якобы без моего позволения и за взятку. Открыто и бесплатно нельзя, Ибрагим-паша Неплюеву протестацию заявит.

— В чьих руках те фузеи окажутся, и не обернутся ли против нас самих? Народ, знаешь ли, торговый…

— Ничуть не страшно. Горцы оружие умеют делать, включая винтовки. У турок тоже в мастерах недостатка нет. Что ж нам бояться своих союзников вооружить? Подложим султану ежа в штаны, пускай попляшет! Да и денежки, хотя небольшие, лишними не будут. Чтобы весною сплавить по Волге хлеб, его закупать в Казанской губернии уже сейчас надо. А дело о завышении фрахтовой платы я все-таки поручу распутать: хорошая узда может выйти на тех, кого стоит запрячь.

Остаток дня прошел в обсуждении квартирмейстерских и комиссариатских дел. Опережая время, скажу: адмиралтейским акулам хвосты прищемить не удалось. Что ни говорите, а умение хоронить концы в финансовых аферах стоит у нас очень высоко. Может, это единственное искусство, в коем мы ничуть не уступим Европе — а сказать правду, так и превзойдем.

Надежды на спокойную зиму не дожили даже до Рождества. В начале декабря турки заняли Ардевиль, всего лишь в пятидесяти верстах от Каспийского моря. Потом их отряды, в нарушение согласованных Румянцевым кондиций, появились на самом берегу, в Астаре. И черт бы с ней, с этой деревней (в коей и было-то всего лишь пятьдесят дворов), но такой маневр делил надвое персидские владения России и прерывал сухопутную связь с Гилянской провинцией. Все дипломатические попытки разбились о неколебимое османское упрямство: мол, пришли мы по зову местного хана для защиты единоверцев, и без указа не отступим. Кстати, инструкции из Петербурга категорически повелевали избегать прямых столкновений с турецкой армией. По некоторым сведениям, Абдулла-паша имел точно такой же приказ относительно армии русской. Стало быть — кто первый занял селение, тот и будет владеть, пока монархи меж собой не сторгуются.

Правда, запрещение воинских действий не распространялось на союзников и вассалов враждебной стороны. Подобно сему, гражданский закон не позволяет жителям поднимать руку друг на друга, — но если прохожего, скажем, порвут чужие псы, что взять с тварей неразумных? Ответно, подвергшийся нападению вправе невозбранно переломать хребты зарвавшимся шавкам. Лезгинцы Дауд-бека шныряли большими шайками прямо под стенами Баку: брали фураж и провиант, облагали податями села, черпали нефть в дальних колодцах. На протестации Неплюева хитрый визирь лишь разводил руками, ухмыляясь в бороду. Да, дескать, Шемаха в султанском подданстве, — но унимать своевольников наместнику пророка недосуг. Давайте уж сами как-нибудь, коли они вас обижают.

Атаковать Астару, не втравливая государство в новую большую войну, можно было лишь силами наемников из местных народов. Зеркально отразить неприятельские приемы — первое, что пришло мне в голову. Но, здраво оценив возможности нашей туземной конницы, я отказался. Не годится она против турок, даже если весь гарнизон — сотня арзрумских делибашей. Не лучше ли направить удар против Шемахи, устроив потом обмен? Идти на Дауда так или иначе необходимо: после прошлой нашей конфузии горцы получили большой кураж над русскими. Пока не собьем с них сию непомерную спесь — покою в Ширванской провинции не будет. А коли драка все равно неизбежна, надо постараться убить одним выстрелом двух зайцев: усмирить кавказских варваров и занять город, ни для чего иного, кроме торга с турецким пашой, не надобный.

Воистину не надобный: азарт к завоеваниям и чрезмерные надежды, обуревавшие покойного государя, ныне казались, по меньшей мере, легкомысленными. Сил Низового корпуса едва хватало, чтобы держать приморскую полосу, и то не всю. Взять на себя еще поддержание коммуникаций с пунктом, отделенным от моря стоверстной преградой гор… Да и зачем? Непорядочное правление и лезгинские грабежи превратили торговую столицу богатейшего края в мрачный вертеп разбоя и нищеты. По рассказам наших шпионов, большинство домов стояло впусте: искусные ремесленники и тороватые купцы погибли, разбежались или подались в разбойники.

Климат персидский позволяет войскам, при надлежащем оснащении, действовать и зимою. Остановка произошла за лошадьми: расквартированные в Бакинской провинции драгуны оказались почти бесконны. В артиллерии и обозе положение было еще хуже. Кавалерийские офицеры жаловались на скудость каменистой почвы: за неимением пастбищ и покосов, коней кормили пшеном. При здешней дороговизне провианта, годовое содержание одной скотины вставало в сорок рублей — стоимость целой крепостной семьи! И это в краях, где изрядная доля жителей живет скотоводством! Что тут сделаешь?! Воинских командиров учили фрунту, а не экономии. Послать ремонтеров, закупить и объездить лошадей, найти зимние пастбища, — месяца два на подготовку, не меньше. К тому же, Левашову в Реште требовалась немедленная помощь.

"Ищешь смерти — езжай в Гилянь", гласит персидская поговорка. Сия земля славится сказочным плодородием и злокачественными лихорадками. Войска видимым образом таяли, а густая и враждебная русским масса народонаселения сковывала каждый их шаг. Из укреплений менее, чем ротой, не выходили — причем каждый поход за дровами или фуражом обращался в баталию. Заросли колючего кустарника вдоль дорог могли в любое мгновение взорваться частою пальбой; преследовать же неприятеля через чащобу, где передвижение возможно лишь ползком или на карачках, возможности не обреталось. Раненые и убитые в перестрелках уступали числом умершим от болезней, но нравственное действие сих потерь было тягостно. Разорение враждебных сел, с посажением на кол взятых бунтовщиков, не приносило пользы: давно известно, что преступника сдерживает не жестокость наказания, но неотвратимость его. Дав строгие наставления Остафьеву и дождавшись просвета между зимними штормами, я отбыл морем в Решт с двумя батальонами егерей.

Василий Яковлевич заметно разочарован был малочисленностью подкрепления. Персияне тоже имели худое мнение о наших боевых способностях: не доходя крепостцы Перибазар, на полдороге от Зинзилийского залива к городу, колонну обстреляли. Вот тут-то неприятель и нарвался на первую неожиданность — а я убедился, что не зря школил солдат до седьмого пота. Батальоны продолжили марш, не сбившись с шага. В то же время разреженная сторожевая линия, движущаяся обочь дороги, мгновенно открыла огонь. Не успели развеяться пороховые дымы от вражеских ружей, как десятки метко нацеленных пуль ударили в ответ. Нападавшие даже не сумели унести трупы — а может, и некому было. С этого дня егеря участвовали в каждом выходе. Понадобилось не более месяца, чтобы отвадить гилянцев от дурной привычки палить из кустов. Так прижилась в корпусе тактика легкой пехоты, на марше прикрывающей фузилеров от обстрела из засад, а при встрече с плотной толпою врагов смыкающейся с общим строем.

Соразмерно возможностям флотилии, из Баку прибывали дополнительные силы. Преимущество мало-помалу клонилось на русскую сторону — без больших баталий, в сотнях незначительных стычек. Казнить заподозренных в бунте я не велел; вместо этого при обстреле воинской команды мужчины ближайшего селения объявлялись аманатами и вывозились в Дербент на строение морского порта. До меня Матюшкин там сделал мол примерно наполовину: из надгробных камней с магометанского кладбища! Не ожидал от умного и опытного генерала подобного кретинизма. Зачем озлоблять жителей, когда можно заложить каменоломню и нарубить материала, сколько угодно?!