– Свет и сила, – говорит Каин. – Орудия ремесла. Если суммировать все, что я постиг, выйдет вот что: в одиночку толковый человек построит дом. Управляя тысячами, толковый человек создаст мир.
– Мир уже создан, – отвечает Ашам.
Каин смеется:
– Идем, а то пропустим закат.
Енох страшно недоволен приказом остаться внизу:
– Я хочу посмотреть.
– Это опасно, – говорит Каин. – Побудь с собакой.
– А почему вы идете?
– Мы взрослые.
– Я тоже взрослый.
– Пока нет.
– Взрослый.
– Я не собираюсь с тобой спорить. – Каин подает знак стражнику, и тот уносит орущего Еноха к паланкину.
Вслед им Каин вздыхает:
– Терпеть не могу, когда он мне перечит.
– А чего ты хочешь? – говорит Ашам. – Твой сын.
Каин грустно улыбается:
– Пошли.
Очень скоро Ашам понимает, что брат поступил правильно, не взяв с собой мальчика. Она и сама готова вернуться. На высоте ветер полощет ее одежды, она жмется к внутреннему краю пандуса с недостроенным парапетом. Каин шагает безбоязненно. Не желая выказывать слабость, Ашам собирает всю свою отвагу и поспешает следом.
С седьмого яруса, где парапета нет вообще, открывается потрясающий вид. Со всех сторон небо истекает медом. Далекий город кажется природным рельефом, все его строения – будто глиняная равнина. Каин отдает свою накидку Ашам. Та закутывается и, сглатывая комок в горле, смотрит на брата, который подходит к самому краю площадки.
– Красота, а? Вообрази, какой будет вид с самого верха. Узришь всю долину и все, что за ней.
– Очевидно, и царствие небесное.
– И царствие.
– Бывало, ты спорил о нем с отцом.
– Бывало.
– Ты в царствие не верил.
– Я и сейчас не верю.
Ашам подходит к краю и с семиярусной высоты осмеливается глянуть вниз. Голова кружится, Ашам отступает.
– Ты строишь подъем к тому, чего нет.
– Главное, чтобы народ не терял интереса.
– Люди потребуют вернуть деньги, если взгромоздятся на такую верхотуру и ничего не увидят.
– Ну, я ведь не исключаю, что царствие небесное есть. Но поверю в него, лишь когда сам увижу. А поскольку этого не случится, я доверяю своему чутью.
– А вдруг ты ошибаешься?
– Значит, ошибаюсь.
– Не понимаю, зачем тебе это?
– Без знания невозможен свободный выбор.
– И это так важно, что ты не боишься прогневить Бога?
– Кто сказал, что Он прогневится?
– Вряд ли Он обрадуется, если у Него на пороге возникнет оголтелая толпа.
– Он же Бог, – говорит Каин. – Наверняка справится.
Солнце вдавливается за горизонт. Далеко внизу жуками снуют рабочие. Ветер доносит крики, щелканье бичей, ржанье и скрипы.
– Засветло вернуться не успеем, – говорит Ашам.
– Я думал заночевать здесь. У меня тут своя комната.
– А где заночую я?
Каин поворачивается к ней:
– Со мной.
В ушах Ашам стучит кровь.
– Скажи что-нибудь, – просит Каин.
– Что сказать?
– «Да». Или «нет».
Молчание.
– Твой сын хочет, чтобы я стала ему матерью, – говорит Ашам.
Молчание.
– Решать тебе, – говорит Каин. – Я давно это понял. И объяснил Еноху.
– Он не слушает.
Каин отвечает не сразу:
– Хочет помочь.
– Я знаю.
Молчание.
– Я вправду ее любил. Наву, – говорит Каин.
Ашам кивает.
– Видимо, я не сумел объяснить, как было тяжело.
– Могу себе представить, – говорит она.
– Не можешь. У меня была любимая, и я ее потерял. Ты этого не знаешь.
– Знаю.
Каин сникает. В раскаянье – или страхе. За тем и другим он прежде не бывал замечен. И то и другое смягчит ее сердце.
– Ты когда-нибудь думаешь о нем? – спрашивает Ашам.
И тут Каин ее огорчает: выпрямляется, зеленые глаза сверкают, голос уверенный:
– Я думаю лишь о том, что могу изменить.
– Сильно сказано. А вот я помню все, хочу того или нет.
– Раньше он мне снился. – Под ветром волосы Каина шевелятся, точно змеи. – Но это все было очень давно. Сейчас пытаюсь вспомнить и… – Он смеется.
– Чего ты?
Каин качает головой:
– …И вижу овцу.
Ашам смотрит на него.
– Прости. Нехорошо сказал. Но я изменился. Все изменилось. Плохо, что так вышло. Но это прошлое, а я живу лишь настоящим. Я старался загладить вину. Ты же видишь – все, что имею, я отдаю моему народу.
– Народ – не семья.
– Семья. Все люди – одна семья. Этого и боялся отец. Потому он и не хотел нас отпускать. Я его недооценивал, признаю. Он знал. Он знал, что где-то есть другие народы, что мы найдем их, что мы поймем: все люди равны. И он понимал, что тогда мы не станем ему подчиняться.
– Мы подчинялись не ему, а Господу.
– А кто определял, что угодно Богу? Отец. Кто говорил нам, что и когда делать? Кто стращал карой за ослушание? Кто по своему усмотрению менял правила? Отец.
– Зачем ему лгать?
– Чтобы управлять нами. Этого хотят все люди. Власти.
– А ты, значит, особенный?
– Нет. Я такой же, как все. Я ничем не отличаюсь. Но есть мы. Человеческое семейство. Мы особы своим многоголосьем. Одни говорят за других. Иные говорят против. Этот гвалт и создает общность. Посмотри, что мы сумели построить. Это сделал не одиночка. Да, я взвалил на себя огромное бремя, но я полагаюсь на чужую помощь. Ты понимаешь меня? Люди выживают вместе. Нельзя быть одиноким. Никому. – Каин переводит дух. – Мне тоже. И моему сыну. Ему нужна мать. Ты. Ты нужна нам обоим. Я привез тебя сюда, чтобы ты увидела наше строительство. Я строю для тебя. Это памятник единству. Мы оба скитались, оба изведали одиночество, и мы – это всё, что у нас с тобой есть. Думаешь, меня не зазывали жениться? Всякий горожанин мечтает отдать за меня свою дочь. Я всем отказывал. Я ждал тебя. Каждый день смотрел на горизонт. Я выставил часовых на воротах и велел высматривать тебя. Я послал собаку найти тебя по запаху. Я до сих пор храню твою одежду. Я пронес ее с собой через горы и равнины. Когда силы оставляли меня, я прижимал ее к лицу и вспоминал тебя. Она хранит твой запах. Я велел псу отыскать тебя, и он тебя нашел. Я знал, что ты придешь. И уже не с ненавистью, но с любовью. Я полюбил тебя навеки и буду любить вечно.
Молчание.
– Вечность – долгий срок, – говорит Ашам.
Каин смеется, смех испуганный и визгливый:
– Видишь? Вот за что я тебя люблю. За твои речи. Я живу среди льстецов и лжецов. Ты же говоришь правду. Я хочу, чтобы каждый вечер дома меня ждала правда. Мне нужна ты. И Еноху ты нужна. Сделай это ради него. Нет, нет. Ради меня. Потому что ты меня любишь, я знаю, что любишь. Ты не станешь отрицать. Ты не посмеешь.
На краю башни Каин встает на колени:
– Скажи, что не любишь меня, и я брошусь вниз.
Молчание.
– Я люблю тебя, – говорит Ашам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
