Читаем без скачивания В плену Левиафана - Виктория Платова

Итак, он жив.

Дом отстроен капитально и до самого последнего времени выглядел крепышом. Иначе и быть не может, Лео никогда бы не заселился в сомнительную с точки зрения безопасности конструкцию. И потом, «Левиафан» удачно вписался в природную нишу в скале, об этом Алекс подумал еще в предыдущий свой визит. Скальный «карман» уберег его от разрушительного воздействия лавины с самого начала, так почему бы не предположить, что статус-кво сохранится?

«Левиафан» — не какой-нибудь стихийный палаточный лагерь на склоне, в К. о нем знают все или почти все. Все (или почти все) осведомлены о Лео и его метеостанции. Ее сводками пользуется вся округа, а сам Лео регулярно выходит на связь с руководством двух лесопилок; да и любой желающий может связаться с ним по рации. Наверняка (Алекс не знает точно, но — наверняка) между метеостанцией Лео и заинтересованными лицами существуют плановые сеансы связи. Что будет, если Лео пропустит один или несколько?

Логично предположить, что отсутствие постоянного участника радиоэфира заставит насторожиться и сопоставить молчание метеостанции с прокатившейся в горах мощной лавиной. Так что… рано или поздно здесь появятся спасатели! По-другому и быть не может, остается только набраться терпения и дождаться их.

В этом месте своих размышлений Алекс облегченно выдохнул: спасатели — всего лишь вопрос времени. Они придут без дополнительных понуканий, без воззваний со дна ледяной могилы, они придут!.. Дом хоть и не слишком велик, но в нем достаточно воздуха, чтобы продержаться и не погибнуть от удушья, вот только придется загасить свечи — они сжирают кислород. Зато у Алекса есть замечательный фонарик, рассчитанный на долгие часы работы. А если подойти к этому единственному источнику света с умом и время от времени выключать его, света точно хватит до прибытия спасателей. В крайнем случае, Алекс может провести ревизию в мансарде: вдруг отыщутся батарейки? Лео живет здесь не первый год, он привык к автономному быту в зоне повышенного риска (а жизнь в горах, как ни крути, всегда риск). И Лео не снял табличку с предупреждением о сходе лавин — следовательно, учитывал и такой, довольно скорбный поворот событий. И этот поворот потребует мобилизации не только сил, но и материальных ресурсов. Так что запасы батареек Алекс обнаружит точно, равно как и запасы провизии. Все, что от него требуется, — терпеливо ждать спасателей. Конечно, в обществе Лео и Кьяры ожидание было бы намного комфортнее, интереснее и занимательней. Они проводили бы время в тихих беседах, или в спорах, или в воспоминаниях — каждому из них (за исключением Алекса, разумеется) есть о чем поведать миру. Они могли бы играть в карты или шахматы (до сих пор Алекс не видел ни карт, ни шахмат, но это не значит, что их здесь нет).

Они могли бы напиться.

Повздорить, чтобы тут же соединить мизинцы в знак примирения. Да мало ли чем могут занять себя приятные друг другу люди в часы ожидания!

Алекс и не заметил, в какой момент от плюса, на котором сидели Лео (с шахматным конем и историями о моряках) и Кьяра (с червонным валетом и историями о далай-ламе), отвалились поперечная перекладина. И он превратился в отвратительный, жирный, как пиявка, минус.

Алекс выдает желаемое за действительное. Предается пустым мечтам.

Ни Лео, ни Кьяры здесь нет. Неизвестно, где они. Неизвестно, что случилось с ними. Но даже если бы Алекс оказался в одиночестве, все случившееся приключением не назовешь. Потому что этажом ниже, в душевой кабинке, подвешено тело бармена Джан-Франко. Джан-Франко был жестоко, зверски убит — или как там называют подобные вещи в полицейских сводках?.. Алекс не пересекся с неизвестным убийцей лишь по счастливой случайности, и остается молить бога, чтобы он покинул «Левиафан» задолго до того, как продавец рубашек оказался здесь. Что его нет в доме. Что он не укрылся в тех местах, до которых Алекс еще не добрался.

Если же он здесь, рано или поздно с ним придется столкнуться, и тогда… Не-ет, все случившееся — не приключение, о котором впоследствии вспоминаешь с улыбкой, которое делает не слишком-то наполненную событиями жизнь чем-то выдающимся и эксклюзивным (однажды меня накрыла лавиной!). До «однажды» можно и не дожить, и настоящее никогда не станет будущим. Потому что оно — кошмарно. Кошмарно ожиданием еще большего кошмара в дополнение к имеющемуся.

Куда подевался Лео?

Куда подевалась Кьяра?

Куда подевалась собака по кличке Боно?

И что, если спасатели вовсе не придут? И история альпийских стрелков — к своему несчастью, Алекс помнит ее во всех подробностях. Даже тех, о которых, казалось бы, не имел понятия. Но он откуда-то знает, что убитых стрелков обнаружили спустя довольно продолжительное время после трагедии. А ведь тех, кто жил в те годы в К., не могло не насторожить, что солдаты слишком долго не являются за провиантом и вообще не дают знать о себе. Но нет же, тогдашние жители К. (чьими прямыми потомками являются жители нынешние) решили выждать. Закрыть глаза на происходящее. Они объявились лишь тогда, когда посчитали удобным для себя. С мертвыми хлопот гораздо меньше, чем с живыми, но и здесь жители особо не заморачивались: оставили бедолаг едва ли не там, где нашли. Жертвы массовой резни не могли постоять за себя, хотя наверняка посылали жестокосердым аборигенам проклятия с небес, — только этим можно объяснить исчезновение всех солдатских фамилий с надгробного камня. И метаморфозу, которая с ним произошла (если Алексу не изменяет память, камень раскололся надвое и пополнил ряды безликих валунов, разбросанных по ущельям).

Никакого особого урона в связи с этой историей К. нанесено не было. Городские хроники умалчивают о неизвестных инфекционных болезнях, море и гладе, поразивших население. Никто не покончил с собой, не сошел с ума, никого не преследовали страшные видения, наоборот: жители К. являют собой образец душевного и физического здоровья, передающегося из поколения в поколение.

Им все сошло с рук.

Если это произошло один раз, почему бы не быть второму? Почему бы жителям К. счастливо не забыть о существовании «Левиафана» и всех тех, кто так или иначе был с ним связан? О Кьяре здесь никто не вспоминает, пропажу Алекса и Джан-Франко можно объяснить внезапным отъездом, причины которого никто и выяснять не станет, как в свое время не стали выяснять причины бегства синьора Тавиани. Что же касается Лео…

Лео забрался слишком высоко. На такой высоте любая история любого реального человека легко трансформируется в миф. В городскую легенду, загадочную и немного страшноватую. Она наверняка понравится малышу Эрику, когда он подрастет и перестанет быть малышом. Понравится настолько, что он отправится к истокам мифа. К стоянке, где найдет проржавевшие остовы трех незадачливых авто. И табличку, предупреждающую о сходе лавин. Возможно, Эрик и станет первым человеком, кто доберется до «Левиафана».

До пришествия Эрика Алекс точно не дотянет.

Нужно что-то предпринимать самому, раз уж его внезапно покинула вера в добрые сердца, отвагу и прочие благородные качества граждан К.

Но что предпринять, Алекс не знает, выхода из ледяной могилы нет.

Ольга!..

Ольга ни за что не смирится с пропажей жениха и брата, ей вполне по силам мобилизовать людей на поиски!..

Стоит Алексу вспомнить об Ольге, как его накрывает волной запоздалого раскаяния. Да, он не всегда был внимателен к ней, относился к ее душевным порывам снисходительно, редко делал подарки и зачем-то тянул со свадьбой. В последнее время они даже стали ссориться, и Ольга упрекала его в равнодушии. Как теперь выяснилось, это — родовая черта всех жителей К., Алекс — не лучше и не хуже остальных. Но вряд ли этот аргумент утешит Ольгу.

— Ты совсем не любишь меня? — спросила она не далее как позавчера вечером, когда они виделись в последний раз.

— Люблю.

— Иногда мне кажется, что даже своего дурацкого комиссара Рекса ты любишь больше.

— Глупости, — голос Алекса прозвучал не слишком-то уверенно.

— Может, тогда не нужно никакой свадьбы?

«Может, и так», — хотелось сказать Алексу, но он промолчал. Молчание длилось чуть дольше, чем следовало, и лишь спустя десяток секунд он принялся убеждать Ольгу в обратном. Без особого, впрочем, энтузиазма. Ольга ничего не ответила, лишь вздохнула и провела ладонью по его щеке.

— Ты странный.

— Вовсе нет.

— И твоя любовь странная. Если это любовь.

— Я люблю тебя, — сказал Алекс. И добавил зачем-то: — Как могу.

Конечно же, Ольга ждала совсем другого ответа. Совсем других интонаций. Сейчас, когда приключилась беда, Алекс готов был поклясться ей в вечной страсти и назначить свадьбу на ближайшее воскресенье. Но позавчера никакой бедой и не пахло. И его хватило лишь на прохладный поцелуй куда-то в область подбородка — все потому, что Ольга увернулась от этого поцелуя. Первый раз на памяти Алекса. И ушла домой расстроенной.