государства, и теперь Германия все больше втягивалась в боевые действия с историческим противником, отправляя в Славию войска, куда на помощь ополченцам прибыл корпус из империи…
«А люди здесь такие же, – подумал Николай, загасив окурок в пепельнице. – Возможно, даже лучше. Их пока не развратили пропагандой безудержного потребления, индивидуализма, ЛГБТ и прочей мерзостью. Там, в прошлой жизни, после начала СВО, народ встряхнулся и начал очищать себя от этого говна, но это дело долгое. Нет, хорошо, что я сюда попал…»
Встав, он погасил свет в кухне и отправился обратно в спальню. Николай не подозревал, что в это время за его тенью, мелькавшей за закрытой шторой, следил цепкий и холодный взгляд…
***
Мартын встал с коврика и сделал пару упражнений, разминая затекшие от долгого лежания мышцы и суставы. На сегодня наблюдение закончено. Распорядок дня объекта им изучен, план сомнения не вызывает. Остается завершающий этап – акция по устранению. Взяв коврик, он отряхнул его от снега, скатал и двинулся по крыше, с которой он и наблюдал за передвижениями в квартире в доме через улицу. На снегу осталась цепочка следов, но за нее Мартын не волновался. Здесь никто не ходит. Вход на чердак, а из него – на крышу, заперт на большой замок. Постороннему сюда забраться, как многие считают, невозможно, но не Мартыну. От шурупов, которыми прикручены проушины, осталось лишь название. Мартын их выкрутил, укоротил и закрепил головки клеем в гнездах. На вид нормально, но стоит люк потянуть – и он откроется.
На чердаке Мартын расстелил свой коврик возле узла разводки отопления. От горячих труб несло теплом, ночью не замерзнет. Спать придется здесь, пережидая комендантский час. Пропуск есть, но он фальшивый, а патруль может оказаться бдительным. Спросит: почему здесь оказались, когда прописаны в другом районе? В гости заходили? Адрес и фамилия хозяев? Сейчас проверим… И все, спалился. Лучше ночевать на чердаке. Утром он отправится на тайную квартиру, где заберет винтовку и патроны. Принесет их в сумке, здесь соберет оружие и утром ликвидирует объект.
Неделя слежки показала, что устранить его труда не составляет – волхв не сторожился. Ходил по улице спокойно и беспечно. Подойти и выстрелить в упор из пистолета? А что потом? На улицах имеются прохожие. Убийцу обязательно заметят, позвонят в полицию и сообщат приметы террориста, а та перевернет Царицыно вверх дном… Идеально было подорвать автомобиль с объектом, но волхв ходил пешком. Поразмышляв, Мартын составил план. Стрелять он будет утром, с крыши. Вместе с волхвом в квартире проживает женщина и, если задуманное исполнить вечером, она поднимет шум. Мартыну не уйти, учитывая, что в комендантский час на улицах хватает патрулей. Затаиться негде – на крышу обязательно придут. Утром женщина уходит на работу, волхв отправляется туда попозже, и утром он зайдет на кухню, где обязательно раздернет шторы и выглянет в окно. Вот тут Мартын и выстрелит. Глушитель на стволе – никто и не услышит или не поймет, что за хлопок. Убитый волхв останется в квартире, труп обнаружат через несколько часов. Мартын же скроется и будет далеко…
– Пятьдесят тысяч экю и паспорт гражданина Германии, – объявил ему цену начальник ГУРа. – Разумеется, в случае успешной ликвидации.
– За волхва маловато, – сморщился Мартын, хотя внутри возликовал. И деньги неплохие, а тут еще немецкое гражданство… Последнее – так вовсе сказка. Славы так «любили» родное государство, что мечтали перебраться от него подальше. Мартын не исключение. Да только в Западной Европе славов принимали неохотно. Но когда есть немецкий паспорт… – Дело новое и трудное. У волхва может быть защитный полог.
– Дам зачарованных патронов, – успокоил генерал. – Немного, но для волхва хватит.
И дал, чему Мартын немало удивился. Начальник ГУРа был невероятно жаден. От денег, выделенных исполнителям террористических акций, отщипывал солидный кус. Мартын прекрасно это знал, расписываясь в ведомости за суммы куда большие, чем получал на руки. Но в Славии так принято. Хочешь жить спокойно и богато – делись с начальством. Патроны, пробивающие полог волхва, стоили немало и сами по себе являясь ценностью. Их можно выгодно продать. Винтовку после акции придется бросить, а вот патроны он унесет в кармане, благо их немного. Десяток для винтовки и столько же для пистолета. Истратит же один…
Мартын уснул довольный. Назавтра утром пробудился на рассвете, слез с чердака и покинул свою лежку. Никто ему не встретился на лестнице в подъезде, что было очень хорошо. Дом старый, и люди, которые живут в его квартирах, друг друга знают. Незнакомец привлечет внимание. Правда, из-за войны ко многим подселили беженцев, но и они за эти годы примелькались. Нет, лучше, чтоб не видели.
В снятой им квартире (с трудом, но удалось ее найти, пусть за большие деньги) он принял душ, поел и начал подчищать хвосты. Взрывчатку и взрыватели сложил в пакеты, завязал и вынес в мусорный контейнер. Не пригодятся. Да, было время, когда заложенные им бомбы гарантированно уничтожали сепаратистов – в автомобилях, лифте, в ресторанах, а местное начальство лишь грозило карой исполнителям. Найти Мартына было невозможно – после акции он уходил на территорию Славии. Вначале получалось просто – оборонительных линий не существовало, а сепары контролировали главные дороги, поэтому обойти посты труда не составляло. Но с каждым годом становилось хуже – появился фронт, а местный ГУК наловчился бороться с диверсантами. Многих расстреляли, но Мартыну удавалось ускользать. Наверно потому, что действовал он в одиночку, не доверяя созданным в Царицыно ячейкам ГУРа. Из местного подполья его в республике никто не знал, а, следовательно, не мог продать. Переходить через границу стало трудно, но оставалась надежная тропа…
Мартын достал из тайника винтовку, протер тряпицей и проверил ход затвора. Отличный «болт»[2], надежное и точное оружие. Пристреляно – на стандартных 200 метров Мартын высаживает магазин в грудь ростовой мишени с минимальным отклонением от центра. С оптическим прицелом, разумеется, и специальными патронами. Но тут стрелять придется незнакомыми, с глушителем. Зато и расстояние всего-то сотня метров. Не промахнется… Жаль, что оружие придется бросить, винтовку он купил за свои деньги. Но придется – не дай бог он попадется с ней.
Через час Мартын с сумкой в руке вошел в подъезд того же дома.
