всегда делали это быстро. Но я бы выдержала многочасовые походы по магазинам, если бы это означало поездку в Нью-Йорк.
— Значит, она согласилась?
— Ария сказала «да».
— А ты что скажешь? — спросила я, присаживаясь на край маминого стола с легкой умоляющей улыбкой.
— Я все еще беспокоюсь о том, почему ты хочешь уехать, но я также чувствую, что ты уже достаточно взрослая, чтобы немного расправить крылья. Тебе пойдет на пользу оказаться подальше от Лас-Вегаса, даже если правила Нью-Йорка тоже не позволят тебе много свободы.
Меня не беспокоил уровень моей свободы. Я привыкла, что меня всегда охраняют.
— Спасибо, мам.
Мама сделала движение рукой, предполагающее, что мне нужно притормозить.
— Арии все еще нужно поговорить об этом с Лукой. Она была уверена, что он согласится, поскольку ты не представляешь угрозы безопасности даже с точки зрения его строгих взглядов.
Я фыркнула, но, конечно, в его словах был смысл. Если бы кто-нибудь из парней попросил разрешения провести несколько месяцев в Нью-Йорке, как это сделал Адамо много лет назад, ответ, вероятно, был бы отрицательным сразу же.
— И не забывай: еще есть папа, — сказала мама, поджав губы. Она встала со стула и коснулась моего плеча. — Думаю, мы можем согласиться, что с ним будет сложнее всего. Но у нас должен быть хороший шанс, если мы обе поговорим с ним. Сначала ты, а потом я присоединюсь и поделюсь своим мнением.
— Что я должна сказать? — спросил я.
— Не говори, что хочешь расправить крылья, насладиться свободой или что-то в этом роде. И ничего не говори о желании уехать из Вегаса. Он попытается найти причину, по которой ты хочешь это сделать, чем отпустит тебя, а я полагаю, что ты этого не хочешь.
— Нет, — быстро ответила я. Даже если я пригрозила Невио, что расскажу папе, это было бы абсолютно последнее, что я бы сделала.
— Как насчет того, чтобы поговорить с ним сейчас, а за ужином будет моя очередь?
Я чмокнула маму и вышла. Поскольку папа не уезжал на работу, это означало, что он скорее всего занимался спортом.
Я нашла папу внизу, в нашем спортзале, он делал растяжку.
— Папа, мне нужно с тобой поговорить.
Папа поднял взгляд от коврика, его глаза сузились от мгновенного беспокойства. Я позаботилась о том, чтобы мой голос звучал непринужденно, а выражение лица было будничным, но у папы была потрясающая способность разбираться в людях. Это делало сохранение секретов в этом доме трудной задачей.
— Хорошо, — он поднялся на ноги и подошел к скамейке. — Это звучит серьезно.
Так оно и было, во многих значениях. Я опустилась рядом с ним и нерешительно улыбнулась. Увидев его обеспокоенное выражение лица, мои надежды на легкое «да» испарились.
Я прочистила горло.
— Я хочу провести лето в Нью-Йорке с тетей Арией.
Выражение его лица омрачилось.
— Что случилось? — жесткость его голоса подсказала мне, что он готов пойти на вендетту.
Я небрежно скрестила ноги и закатила глаза. Если бы я что-нибудь выдала, это приняло бы действительно плохой оборот.
— Ничего. Мне просто нужно сменить обстановку.
Папа сжал мое плечо, его голубые глаза практически сканировали меня как рентген.
— Аврора, мне нужно знать, не случилось ли чего. Всякий раз, когда ты говорила об этом лете, ты планировала провести его с Карлоттой и посидеть с Романом пару недель. Но никогда не упоминала Нью-Йорк. А как насчет летних курсов, которые тебе нужны для подготовки к твоей программе ухода за больными?
Мой пульс участился, как всегда, когда я оказывалась в затруднительном положении. Я пожала плечами.
— Я передумала. И теперь хочу провести немного времени с другими членами нашей семьи. Мне придется провести остаток своей жизни в Вегасе, поэтому я хочу использовать этот шанс, чтобы увидеть что-то новое. Я также хочу пройти более длительную стажировку, прежде чем перейти на программу сестринского дела. Это ответственная работа, и я хочу убедиться, что готова к ней, прежде чем занять чье-то место в программе. Я могла бы пройти стажировку у врача Фамильи, живя в Нью-Йорке.
— Ты говоришь так, будто жизнь в Лас-Вегасе — это наказание.
Я никогда не чувствовала ничего подобного, но теперь, с перспективой быть рядом с Невио и его будущими завоеваниями, Лас-Вегас казался настоящим наказанием.
— Что произошло на вечеринке, на которой ты присутствовала? Связано ли твое внезапное изменение мнения относительно лета с твоим спонтанным желанием провести ночь у Карлотты?
Папины глаза, казалось, пытались просверлить дыру в мой разум, чтобы извлечь нужную ему информацию. Даже если бы я ненавидела лгать ему, эта правда была слишком разрушительной, чтобы ею делиться. Папа попытался бы убить Невио. Они оба в конечном итоге будут серьезно ранены, и его связь с братьями Фальконе будет безвозвратно испорчена. Я бы не несла за это ответственности.
— Папа, — сказала я с легким раздражением. — Ты когда-нибудь задумывался о том, что моя просьба в последнюю минуту — это тактика, чтобы ты не анализировал все слишком подробно?
Папа нахмурился.
— Я отвечаю за твою безопасность и очень серьезно отношусь к этой работе.
— Знаю, — сказала я раздраженно. — Но с Гретой в Нью-Йорке я в полной безопасности. Я действительно скучала по своим тетям и сестрам с братьями во время войны и хочу проводить с ними больше времени. Разве ты не скучаешь по ним?
Выражение лица отца оставалось стоическим. Ему не нравилось говорить об этом. Может быть, потому, что он действительно очень скучал по ним.
— Сначала мне нужно поговорить с твоей матерью, но у меня такое чувство, что ты уже это сделала, и вы двое собираетесь напасть на меня.
Я сделала невинное лицо.
— Ты знаешь, мама действительно хорошо видит плюсы и минусы ситуации. Она бы никогда просто так не встала на мою сторону, если бы это не было действительно лучшим вариантом.
Папа усмехнулся и взъерошил мне волосы, как будто я была маленьким ребенком.
— Верно. Я не буду принимать решение, пока не поговорю
