Потом она уронила ручку и зарыдала.
Агнес кое-что знала о Пророках — этих страшных созданиях, оставивших тяжелые следы в Ветхом Завете. Они появились во времена кризиса, когда отношения между людьми и Богом были напряженными, и когда люди боролись с последствиями своего существования. Слыша так, как другие не могли слышать, Пророки истолковывали Божьи послания для мира.
И ещё, все они были мужчинами.
«Господи, — взмолилась она. — Ты же меня знаешь. Ты же знаешь, что я недостаточно сильна».
Потом она вспомнила, как бежала за пекари с садовой лопатой в руке. Ее живот затрепетал от болезненного, нервного страха.
— Агнес?
Она подняла глаза и с удивлением обнаружила, что Дэнни наблюдает за ней с учебником подмышкой.
— Что случилось, Агнес?
Она покачала головой, желая, чтобы он не видел ее слез.
Он придвинул к себе стул.
— Послушай, мне очень жаль. Я был совершенно не в себе, крича на Макса от твоего имени. В свою защиту скажу, что дело было не только в тебе. — Его губы дрогнули. — Знаешь, я не выношу этого парня.
На мгновение у Агнес перехватило дыхание. Мужчина никогда прежде не извинялся перед ней, и она знала, что он говорит это от всего сердца. Импульсивно она положила свою руку поверх его ладони.
— Все в порядке. Я плачу не из-за того, что ты сказал.
Он взглянул на их руки и покраснел. Но не шевельнул ни единым мускулом, и она тоже. Поразительно, как немного темноты могло подбодрить одинокий дух.
Глаза Дэнни, как всегда, внимательно следили за ней.
— Ты боишься? Тоскуешь по дому?
— У меня сердце за них болит, — призналась она. — И я боюсь.
— Что я могу сделать?
Она вспомнила расстояние, которое почувствовала между ними, когда впервые приехала сюда. Как остро она ощутила, что он всегда будет Чужаком, а она — девушкой из Ред-Крика. В мерцающем свете свечей она поняла, что расстояние было иллюзорным. Разве они оба не проснулись и не испугались посреди ночи? Разве они оба не чувствовали себя одинокими и неуверенными в будущем?
— Дэнни, — прошептала она. — Ты веришь в Бога?
Он виновато посмотрел на потолок.
— Нет. Я бывал в церкви. Но никогда не верил.
Она моргнула, пытаясь представить себе такое.
— Разве это не одиночество?
— Не совсем так. — Тени ярко заплясали на его лице. — Я верю в людей, в доброту и в важность облегчения страданий.
Агнес просияла.
— Я тоже. Я тоже во все это верю.
Он кивнул, бросив взгляд на учебник.
— Вот почему я хочу стать врачом.
Теперь она поняла, почему он не спит.
— Тебе опять приснился кошмар. О необходимости кого-то спасать?
— Если возникнет какая-то чрезвычайная ситуация, когда моей мамы здесь нет…, - она почувствовала, что его беспокойство усиливается.
— Когда придет время, ты будешь готов, — сказала она ему. — Я знаю, что так и будет.
— Ты действительно все еще веришь в Бога? — удивленно спросил он. — Даже после Ред-Крика?
Она улыбнулась.
— Мне очень легко в Него верить. Я слышу его повсюду.
— Неужели? — Он поднял бровь. — И даже здесь?
Вздрогнув, она поняла, что их лица были очень близко. Если бы она захотела, то смогла бы пересчитать веснушки на его носу.
«Господи, грех ли это?»
Она закрыла глаза и погрузилась в пространство молитвы. Время остановилось, и ночь расширилась. Она слышала нежный шепот книг и пение луны снаружи. Она слышала, как Чужаки овеяны снами, ка Бенни надеется, что этот новый мальчик будет теперь его хозяином. Все звуки покоя и краткого забытья.
И она слышала Дэнни. Его сердце бешено колотилось.
Она открыла глаза. Что-то изменилось в лице Дэнни, в самом воздухе.
Она вдруг поняла, что он собирается ее поцеловать.
«Относитесь к другому полу, как к змеям».
Слова Пророка хлестнули, как плеть. Она отодвинулась, громко стукнув стулом об пол. Дэнни вздрогнул.
— Я не хотела…, - начала она.
— Все в порядке, — сказал он слишком быстро. — Я понимаю.
Он схватил книгу и, покраснев, встал.
— Дэнни. — Она была в панике, отчаянно желая удержать его рядом. — Ты можешь мне кое с чем помочь?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Облегчение разгладило его лоб. Помогая ей, он ступил на знакомую почву.
— В чем угодно.
Она дернула себя за воротник платья, не желая показывать всю глубину своего невежества.
— Ты можешь показать мне, как пользоваться библиотекой? Как искать что-то?
— Конечно. — Если ее невежество и удивило его, то он хорошо это скрывал. — Но я должен предупредить тебя, что я не пользовался библиотекой, чтобы посмотреть что-нибудь с начальной школы. Всё всегда было… ну, в интернете.
— Что ты хочешь знать?
Боже, этого было так много. Почему её наделили пространством молитвы? Почему ей позволили покинуть свой смертоносный культ только для того, чтобы войти в разрушающийся, страдающий мир?
Она знала: чтобы по-настоящему понять это, ей придется встретиться с Гнездом Гила.
Человеческим.
Ее интуиция, когда-то подавленная, была силой, которой она постепенно училась доверять.
Но она еще не была готова увидеть Гнездо.
— Агнес? — мягко подтолкнул Дэнни.
— Я хочу знать историю Гила, — сказала она; ее мысли были заняты колодцем и криком, который вырвался из нее — человеческим криком. — Я хочу знать, что здесь произошло в 1922 году.
— 34-
АГНЕС
Совет же Господень стоит вовек; помышления сердца Его — в род и род.
— Псалом 32:11.
К тому времени, когда они, наконец, сложили воедино всю историю, рассвет заструился сквозь окна библиотеки. Дэнни снял очки и устало потер глаза.
— Прости, что задержала тебя, — прошептала Агнес.
Они сидели на корточках среди кучи данных переписи, муниципальных карт и пожелтевших отчетов о преступлениях. Ее ноги свело судорогой от долгого сидения, а глаза резало от усталости.
Теперь она знала, чей крик услышала у колодца, и ей было очень жаль эту девушку. И еще больше она стыдилась земли, где родилась.
— Ничего страшного. Это было… ну, не то, чтобы весело. — Дэнни слабо улыбнулся.
Они оба посмотрели на ордер на арест Джереми Роллинза, похитившего четырнадцатилетнюю девочку по имени Сара Шайнер.
— После того как он уехал отсюда со своей женой и Сарой, он основал мой город. Не для того, чтобы создать новую религиозную общину, а чтобы спрятаться от закона. Ведь его собирались повесить.
— Да? — осторожно кивнул Дэнни, стараясь не давить лишний раз на больное. — И факты это подтверждают.
Агнес разгладила юбку на коленях.
— Каковы были шансы, что из всех городов мира мы с Зиком окажемся именно здесь?
— Один из ста? — Он пожал плечами. — В конце концов, мы не так уж далеко от Ред-Крика.
— Дэнни. Сара Шайнер была моей прабабушкой. Отец рассказал мне о ней незадолго до того, как я обручилась с Мэттью Джеймсоном. Он сказал, что она сбежала из Ред-Крика, но оставила сына. Этот сын и все его потомки страдали от ее немилости. Вся эта ненависть длилась поколениями. И была она родом отсюда.
Дэнни выглядел потрясенным.
Свечи давно уже растаяли и потухли. Рассвет нарисовал длинные, похожие на пальцы тени на полу секции местной истории.
— Ты была помолвлена? — Голос Дэнни звучал напряженно. — Со взрослым мужчиной? С кем?
Она поморщилась.
— Его звали Мэттью. Он был лжецом, который считал себя верующим. В конце концов, он женился на моей сестре. — Она увидела, что он собирается заговорить, выразить свое сожаление, и поспешила продолжить, опасаясь тяжести его жалости. — Думаю, тебе бы понравилась Бет. Она была… есть… очень умная и очень красивая.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Конечно, — сказал он серьезно. — Ты тоже.
Он удивил ее, заставив рассмеяться.
— Мы с Бет абсолютно разные. Как будто мы вообще не сестры.
