Читаем без скачивания Закат техномагов 3.ЗАКЛИНАЯ ТЬМУ - Джин Кавелос

Но что, если его самого контролировали?

Если Элрик был прав, Морден присоединился к Теням, чтобы отомстить убийцам своей семьи. Этим можно было объяснить его преданность своим "союзникам", но энтузиазм, с которым Морден выполнял задания Теней, казался необъяснимым.

Гален считал Мордена эгоистичным оппортунистом. На Земле он работал археологом в Департаменте новых технологий Космофлота. Чтобы работать там, надо было уметь хранить тайны, быть хитрым, безжалостным и решительным. Мордена часто посылали на раскопки вместе с гражданскими археологами, которые понятия не имели о его истинных целях: искать любые технологии, которые Земля могла бы использовать в военных целях, и всеми возможными способами препятствовать их попаданию в чужие руки. Он должен был тайно отправлять найденное руководству, или заключать тайные сделки к кем-либо из археологов, чтобы скрыть от остальной команды их находки. Платить им за переданные непосредственно ему вновь обнаруженные технологии или информацию.

Галену казалось, что его нынешняя работа на Теней мало отличалась от прежней. Он был уверен, что Морден просто сменил хозяев, скорее всего, ради большего вознаграждения.

Но, если все так и было, зачем Теням постоянно посылать ему некий сигнал? Гален своими глазами видел, что они сделали с Анной. В результате

проведенных исследований он выяснил, что она когда-то тоже была археологом, вместе с Морденом участвовала в экспедиции к За'ха'думу. Считалось, что вся их команда погибла во время раскопок на этой планете. У Анны когда-то была жизнь, работа и муж. Последние пять лет Джон Шеридан оплакивал ее смерть. И, хотя ее тело по-прежнему жило, личность Анны умерла. Из всего, чем она была раньше – чем она жила, о чем мечтала, из того, что определяло ее характер, – уцелело только имя. Теперь она хотела лишь одного – служить машине, выполнять приказы Ока. Тени полностью поработили ее.

Личность человека, оказавшегося внутри корабля-гибрида, была примерно так же подавлена программой Теней. И у самих магов были похожие проблемы: им приходилось сражаться с влиянием Теней. Если Галену и было что-то известно об этих древних существах, так это то, что они любили управлять событиями из-за кулис, оставаясь невидимыми.

Что, если они манипулировали в том числе и Морденом?

Гален подумал, что даже рассматривать подобный вариант – безумие. Морден не был безмозглым рабом. Морден воплощал зло. Морден играл жизнями, как пешками на шахматной доске. Морден жирел на смерти и хаосе.

Агент Теней спускался в Трущобы, а Гален следил за его перемещениями, переключаясь с одного зонда на другой.

– Мы ищем что-то определенное? – спросила Г'Лил.

– Мы думаем, – ответил Гален.

В воздухе между ними рядом с первым изображением появилось второе: запись из архива Межпланетного археологического сообщества, сделанная на том самом заседании, когда Морден представил результаты своих исследований анфранского любовного камня. Это была одна из самых ранних его работ. Морден в темном костюме стоял на сцене за кафедрой, опираясь на нее руками.

– Предназначение этого камня вызывало большие споры. Аккуратный перевод манускрипта Сампини открывает, что камень не был, как думали многие, талисманом удачи в любовных делах. Наоборот, согласно поверью, этот камень нес в себе добрые пожелания от любимых. Звездный бог Анфран был больше сосредоточен на внутреннем, нежели на внешнем. Камень следовало носить тайно, под одеждой – так, чтобы символ, выгравированный на нем, смотрел в сторону груди. Именно оттуда звездный бог посылал добрые пожелания владельцу камня, чтобы тот мог всегда ощущать любовь своей семьи, даже тогда, когда они были далеко от него.

Еще одна большая ошибка, связанная с камнем, была допущена в отношении анфранского любовного заклинания, а точнее – строчки, традиционно переводимой как: "Любовь, что не знает границ". Тщательно изучив несколько манускриптов, в том числе и манускрипт Сампини, я пришел к выводу, что правильнее переводить эту фразу так: "Любовь, что не признаёт границ".

Гален визуализировал нужное уравнение, изображение исчезло. Он не мог наблюдать за тем, как Морден читает лекцию о любви. От этого ему было сильно не по себе.

– Он так молодо выглядит, – заметила Г'Лил.

– Это было в феврале 2250-го, – ответил Гален.

Он выбрал новую запись из архива, кусок из блока новостей ISN. В воздухе появилось новое изображение.

– Май 2256-го.

Ведущая новостей сообщила о том, что террористами взорвана зона перехода у Ио. В момент взрыва в зону как раз входил корабль с пятью сотнями пассажиров на борту. Ведущая продолжала говорить о скорбящих родственниках, а на экране появилось новое изображение – Морден, окруженный толпой репортеров. Они дружно громко выкрикивали один и тот же вопрос: "Что вы чувствуете после гибели ваших жены и ребенка?" и "Что бы вы хотели сказать террористам?". Морден в ответ набросился на них, растолкал, заставил их отдвинуться от него хотя бы на шаг. Нервные репортеры спотыкались, задевая друг друга, но продолжали сыпать вопросами. Морден, стоя в центре небольшого, очищенного им от репортеров, пространства, медленно повернулся, заткнул уши руками и закричал.

Гален отвел взгляд, не в силах смотреть на это. Когда он в первый раз просматривал эту запись, то был слишком разъярен лживостью и лицемерием Мордена. Как мог Морден, сам переживший подобное, искушать Галена так, как он сделал это на Бренсиле 4?

Он вздрогнул, услышав голос Г'Лил.

– Как мог Морден после того, как прошел через такое, опуститься так низко, превратиться в чудовище, которое помогло уничтожить мою планету?

Это было не слишком трудно.

Гален ликвидировал изображение. Он не хотел видеть больше никаких записей, связанных с этим терактом. Но он должен. Он должен понять. Гален еще глубже отступил в свой рукотворный тоннель.

– Июнь 2256-го.

Морден сидел в обществе известного журналиста, давал интервью.

– Что вы думаете о неудаче, которой окончились розыски виновных в этом преступлении? – задал ему вопрос выхоленный журналист.

– Я уверен, следователи сделали все возможное, – в голосе Мордена не было заметно никаких эмоций, лицо ничего не выражало, руки сложены на коленях.

– Так вы не согласны с выдвинутыми вице-президентом Кларком обвинениями в некомпетентности?

– Не согласен.

На губах журналиста возникло подобие улыбки, что должно было означить легкую симпатию.

– Вы, конечно, очень скучаете по жене и ребенку, мистер Морден, но чего вам особенно не хватает сейчас?

Морден прищурился.

– Очевидно того, что их нет в живых.

Журналист, почуяв удачную возможность, наклонился вперед:

– Их смерть потрясла не вас одного, она потрясла и взволновала всех нас. Не могли бы вы вернуться назад в тот миг, вспомнить, что в смерти ваших родных больше всего взволновало вас тогда?

Морден прижал к губам кулак:

– То, что спасатели нашли лишь часть корабля.

– Они уверены, что остальная часть корабля была уничтожена взрывом, а обломки сквозь зону перехода вынесло в гиперпространство.

– Именно так они сказали.

– Но вы не верите в это?

Морден потупил взгляд.

– Кое-кто рассуждал о том, что за мгновение до взрыва носовая часть корабля могла быть затянута в гиперпространство, и незащищенные пассажиры погибли. Некий самозванный космофилософ, доктор Франц Нильсен даже разработал теорию – правда, отвергнутую несколькими ведущими специалистами в этой области, – о том, что взрыв вкупе с действиями генератора зоны перехода мог породить уплотнения в гиперпространственных течениях, создать стоячую волну или даже некий пузырь внутри гиперпространства, замкнутый, отгороженный от остального мира, в котором время могло остановиться. И пассажиры, оказавшиеся там, обречены вечно переживать момент своей смерти. Мистер Морден, это может означать, что ваши жена и дочь до сих пор живы и находятся где-то в неизвестности. Вы не верите в подобные теории, не так ли?

Морден отвел кулак от губ, опустил в карман:

– Нет, конечно же, нет.

Он лгал.

Он верил в это, или, по крайней мере, надеялся на это. Значит, именно на этой надежде сыграли Тени семь месяцев спустя, когда Морден прилетел к Пределу?

Этого Галену никогда не узнать.

Он убрал изображение.

Гален был убежден в том, что Морден добровольно, с большим желанием стал агентом Теней. Он по-прежнему в это верил. Но теперь, думая об Анне, Гален не мог отделаться от приходившего на ум сравнения. Он не видел способа, как вернуть ее к прежней жизни, но, даже понимая бесплодность этой затеи, хотел попытаться.

Если бы ему удалось устроить так, чтобы Морден остался один, без Теней, и блокировать сигнал, возбуждающий имплантант, вживленный в мозг бывшего археолога, возможно, даже уничтожить его, смог бы он таким способом освободить Мордена? Он не знал, сколько времени нужно для того, чтобы исчезло химическое воздействие производимого имплантантом Теней наркотика на организм Мордена. И, даже когда оно закончится, что обнаружит Гален? Скорее всего, личность, независимо от посторонних манипуляций, испытывающую радость при виде гибели других. Мог ли он ждать иного результата?