все ближе…* * *
Нормально все шло. Ужасы не снились, занятия в школе возобновились в понедельник, в новостях рассказывали о непредсказуемом поведении тайфунов и вопиющей халатности властей. На первой перемене подошел Белый Джо и спросил — все ли нормально? А то ведь болтают, что в самый центр беспорядков попали. Дики подтвердила, что да, попали, и мелкий братец попал, жуть что творилось, но выскочили, почти сутки сидели в убежище для эвакуированных, а там вообще жуткая тоска.
Одноклассники, конечно, болтали о дерзкой высадке Кольтов из автобуса, но про мелкого Сти тоже все знали, так что история сложилась сама собой, ведь про дальнейшее никто в школе и не спрашивал, справедливо полагая, что удравшие просто уехали вместе с младшеклассниками. Ну и слава богам, пусть думают. Крошечная девчонка — единственная свидетельница похищения Стива и близнецов, никому ничего не сказала. Соученица Сти страдала аутизмом, в смысле, в данном случае она-то не очень страдала, а другие точно пострадали. В начале этого глупейшего похищения Дики полагала, что девочка все же запищит и их побегут спасать — все же людей на трассе было полным полно. Но ведь мелкий рассказывал о молчаливой девчонке, Рич сразу сообразил и иллюзий не испытывал, а сестрица напрочь забыла о той аутистке. Нет, надо что-то с памятью делать, а то школьная геометрия весь объем забила и нужные оперативные подробности вытесняет. Впрочем, прошли этот момент.
Конечно, следствие полиции велось настырнее — с Валери полицейские беседовали раз десять, с младшими Кольтами дважды. Разговор с психологами вышел как обычно глуповатым, Дики рассказывала про ужас, который они испытали, а если двадцать раз повторить про «ужас-ужас-ужас», тебя принимают за скудоумного ребенка, от которого фиг что добьешься, или за нервную личность, которая сознательно ставит блоки в своем воображении и не желает вспоминать трагические моменты своей жизни. В общем, в снайперской стрельбе если и начнут подозревать, то не в данном конкретном случае. Обошлось.
Дики ходила на тренировки — в воротах, естественно, не стояла, но общий тонус поддерживала. Дни тянулись вяло, об учебе уже как-то не думалось. Разве что на Изобразительство по-прежнему было интересно ходить — учились с Виа друг у друга техническим приемам и творческим настроениям. Ждали рождественских каникул, и кажется, никто особенно не удивился, тому, что Кольты собираются уезжать. Но кое-кто расстроился, и это было приятно.
— Диана, ты осложняешь мне жизненную задачу! — возмутился Подушка-Саймон. — Неужели я теперь должен бегать в скорбном одиночестве⁈
— Почему в одиночестве? Футболисты к тебе привыкли, взаимное поддразнивание тонизирует. Кроме того, ты становишься определенным специалистом в футбольной подготовке, поскольку видишь их всех и с разных сторон.
— Это верно. Пожалуй, я продолжу рысить и наблюдать. Коучу наверняка понадобится толковый стратег-помошник.
Дики еще успела съездить с командой на выездную игру в Саут-Гейт, а уже перед самыми каникулами сходили в «Вест-Центр» — уже без кино, просто посидеть в кафе. Одноклассники разглядывали обновленный технологический альбом «Герои Севера», теперь и в цвете! — это вместе с Виа постарались. А Дики с Белым Джо отошли к перилам атриума.
— Понимаю, что звучит глупо, но все равно скажу — мне жаль. Очень жаль, — пробормотал Джо. — С вами было здорово играть в одной команде, а с тобой было интересно разговаривать. Хотя ты ловко умеешь уводить разговор в сторону. Но это мелочи. Я надеялся еще не раз сходить с тобой в кино и поболтать.
— Да, это был недурной план, — согласилась Дики. — Но в мире существуют боевые обстоятельства, и с этим ничего не поделаешь. Нам с братцем придется изучать стили игры иных стран.
— Понимаю, допытываться не буду. Могу я подарить тебе сувенир на память? Я знаю, что вы собираете солдатиков, вот только я в них не разбираюсь. Но этот старинный и похож на вратаря — может, тебе понравится.
— О, редкий экземляр — Дики рассматривала фигурку с растопыренными руками. — Спасибо! А я тебе хочу оставить штучку не старинную, а очень современную. Говорят, удивительно уловистая снасть.
Центрфорвард с удивлением разглядывал необычную блесну, упакованную в эластичный футляр необычного пластика:
— Необычная снасть. Не доводилось таких видеть. Правда, я не особо рыбак.
— Ну, у тебя исторические миссисипские корни. Рано или поздно ты окажешься на берегу великой реки, или какой иной, снарядишь удилище, вспомнишь о деде, Томе, Геке и немного обо мне, хотя на куколку Бекки, я, конечно, не особо похожа. Впрочем, не обязательно ловить рыбу — эта блесна определенно уловистая во всех смыслах. Так что, на удачу! И это тоже, — Дики взяла парня за ворот и поцеловала в щеку.
Вернулись к столикам, к «коле», сэндвичам и разговорчивым одноклассникам. Всевидящий братец, не прекращая болтовни, на миг закатил глаза. А чего закатывать — Дики никаких анти-лирических обещаний не давала, значит и не нарушала.
Так вот она и кончилась — правильная цивилизованная, но не очень результативная учеба в Настоящей Школе. Близнецы попрощались с мегаполисом у океана, с тетями и кино-музеями, на один день заскочил Питер — очень жалел, что так и не удалось самому показать город, наверняка самое интересное близнецы так и не посмотрели. Но Рич рассчитывал, что у него все же остается шанс когда-нибудь воочию глянуть на космодром, да и электронную почту никто не отменял. Правда, в случае близнецов корреспонденция приходила не особо регулярно и через «вторые руки». Ну, так людям особо умные вещи писать каждые десять минут все равно не получается. Но разок в месяц-два написать друзьям и родичам — такое любые боги, даже и электронные, вполне одобряют.
За окнами оставался жить серый океан — просторный и холодный, казалось, вот-вот сорвется на волны символический предрождественский снежок, но это была иллюзия. Такие уж нынче погоды: ни конкретного тайфуна вовремя не дождешься, ни праздничной погоды.
В гостиной горела разноцветными огнями маленькая елка. Тетя Блоод в темных модных очках и белом полушубке сидела на барном табурете, пила чай и беседовала со Стивом. Выглядели они великолепно — прям натуральная рождественская открытка.
— М-да, ну и куда я, такая уродка, к вам? — печально
